Под ногой хрустнул гравий; незнакомец обернулся – так резко, будто в последний момент удержался от не просто поворота, но броска. В руке он еще и держал трость с набалдашником в виде головы какой-то монстроуродины. Химера? Горгулья? Необычная, явно дорогая вещь, у бабулек не такие палки. Саша сощурилась, приглядываясь и врубая логику. Так. Нет, такие выпендрежные упакованные типы не гуляют по запущенным паркам и не работают в муниципальных службах. Куда чаще такие типы пафосно курят за рулем дорогих машин. А тут и взгляд был соответствующий – острый, презрительный. Ни капельки любопытства, точно на дорожке рядом прыгает воробей, а не замерла в нерешительности молодая интересная девушка. Незнакомец отвернулся так же быстро, как и уделил Саше свое небрежное августейшее внимание. Та поморщилась, собиралась уже уйти, решив навестить оленя завтра, когда ее вдруг окликнули:
– Эй! Вы! А ну подойдите-ка!
Саша повертела головой, но даже убедившись, что обращаются к ней, осталась на месте. Мало того что подобные дяди – 40+, ледяные, холеные – в принципе всегда производили на нее отталкивающее впечатление, так этот не удосужился даже сказать «пожалуйста»! Да и у парка была в прошлом не лучшая репутация, а нахмуренные брови и стылые глаза незнакомца свидетельствовали о его дурном настроении. Подойти к такому в безлюдном месте? Нашел идиотку. Мощная трость, которой при желании можно было проломить череп, тоже не делала ее обладателя привлекательным собеседником.
Может, незнакомец прочел ее мысли, может, просто вспомнил наконец о вежливости. Выражение его лица чуть смягчилось, и даже голос стал потеплее:
– Я вас напугал? Извините. Можете не подходить пока, я все понимаю.
– Благодарю за разрешение, – прохладно отозвалась Саша.
Вышло грубовато. Но незнакомца это не задело, или что-то просто занимало его сильнее, чем хамство «всякой обалдевшей молодежи». Все с тем же спокойным, уже не таким хмурым видом он спросил:
– Скажите, а вы случайно не живете здесь?
Тон все-таки был «Отвечай, холопка». Да и вопрос сомнительный, на такое даже дошколята давно не ведутся. Саша скрестила на груди руки, фоново думая уже о практичном: куртка у нее яркая, светло-бирюзовая. Если бежать, будет приметно мелькать среди деревьев. Ника вроде говорила, в таких случаях верхнюю одежду лучше сбрасывать.
– А что вам надо? – Впрочем, пока Саша никуда не бежала. Просто взялась за молнию, начала ее теребить. – Вы кто, чтобы такое спрашивать?
Тут он сделал навстречу несколько шагов, плавно опуская руку в карман. Пистолет? Заточка? Саша попятилась, сделав одновременно две вещи: все-таки рванув молнию вниз и выставив вперед сумку. Все зря: ей лишь показали удостоверение. Странное. На Никино не похожее, с другим гербом. А Саша все стояла, чувствуя себя конченой лохушкой: сумка в руке подрагивает, под тонкую кофточку лезет сквозняк…
– Не бойтесь, прошу вас, мне очень жаль, что так вышло. – Проследив за выражением ее лица, незнакомец мирно улыбнулся и даже наклонил голову в подобии поклона, после чего повторил написанное в «корочке»: – Иван Рыков. Прокуратура Российской Федерации. Следственный комитет.
– А… – только и смогла сказать Саша.
Мужчина убрал документ, а потом, посмеиваясь, сделал вовсе странное: лениво вытянул грубую обветренную руку, поймал «собачку» на Сашиной куртке и потянул чуть вверх, но только до середины.
– Дальше сами, ладно? Продует же. – Он опять отступил, точно уверенный, что так-то Саша сразу успокоится. – Так вы местная? Здесь живете?
– Да… то есть нет. В доме, а не в парке! – сбивчиво объяснила Саша, уже совершенно ничего не понимая. От незнакомца странно пахло, не то чтобы неприятно, хотя… хотя… – А что?
Он вздохнул и почесал темно-русую щетину. Ветер снова донес этот запах до Сашиных ноздрей. Водоросли. И что-то такое сладковатое, но нехорошее, вроде мяса, куски которого зачем-то соединили со жженым сахаром. Не так чтобы сильно, но…
– Судя по тому, как вы на меня реагируете, видимо, ничего.
И опять недовольный тон – будто ему что-то должны. Саша сморщила нос, но спохватилась. Да блин, возможно, сотрудники прокуратуры в принципе убеждены, будто все им что-нибудь должны или в чем-нибудь перед ними виновны. Ника такое говорила. Усмехаясь этой мысли, Саша поинтересовалась:
– А как я должна реагировать? – Не удержавшись, она добавила: – Мне мама вообще не велела говорить с незнакомцами. Лет пятнадцать назад, а я до сих пор слушаюсь.
Следователь покосился на нее уже кисло, не стал выискивать ответа на остроту. Видимо, сделал какие-то выводы. В голову от раздражения лезли идиотские идеи: может, показать ему язык и все-таки убежать? Не погонится ведь, у него вид «Я так крут и так занят, божечки!» Но решиться на эту слабоумную выходку Саша не успела: следователь прокашлялся, кинул рассеянный взгляд на оленя и наконец пояснил:
