Я все еще борюсь с плохими снами. Мне не помогают ни ромашка, ни йога, ни классическая музыка. Определенно я уже не смогу писать детские книжки, впору переключаться на ужастики, вот так вот: были «Сказки заблудших душ», а теперь встречайте продолжение бестселлера – «Трупы заблудших душ»!
Например, когда мы поругались с Марти, мне почему-то снились нацисты: офицеры, которые кого-то расстреливают, заключенные, которые роют себе могилы, колючая проволока, холодное небо, мрачная лаборатория. Над всем звучал «Полет валькирий» – неудивительно, ведь, если не ошибаюсь, Вагнер как раз был любимым композитором гитлеровцев. А мне так он нравится…
Сон был рваный, туда все время еще вплеталось что-то из жизни: то я узнавала, что Макса избили сослуживцы, то Марти вешалась, то Линку насиловал педофил в нашем подвале. А потом снова леса, лагеря, газовые камеры, офицер, убивавший пленных в полосатых робах или режущий кого-то под белесым светом ламп. Он убивал, а убивать не хотел. Резал – а тоже не хотел. Так странно. У него ни разу рука не дрогнула, а я все равно знала: не хочет. Я проснулась на мокрой от слез подушке. А офицер еще успел мне сказать: «Сила – только в сердце, смерть там же». Запомнилось. Вот только если бы я писала по сну рассказ, я бы не решилась их туда включить.
Были и другие сны, например про моряка, продавшего кому-то душу. Или тот, с сокровищами. Я не могу забыть, как взяла окровавленный золотой медальон, а он был горячий, скользкий, липкий… Пес его понюхал, ощерился, облизнулся… он быстро побежал, а я за ним, хотя больше всего мне хотелось бежать прочь. Таких снов много. Везде собака. Это чувство: вроде она меня не обидит, но жутко, жутко. Я даже звонила с этим на горячую линию психологической помощи. Мне легко подобрали объяснение: пес – это страх, который я не могу отпустить, но в котором до конца не признаюсь. За моего парня в армии. Вроде логично, просто: пей травяной чай, думай о хорошем и жди Макса, а там и сны пройдут. А все равно мне неуютно. Неуютно жить. Может, я зациклилась еще из-за того, что происходит вокруг, со всеми нами.
Это то, о чем я не сказала психологу. Но вдруг пес – это не страх за Макса? А страх за нашу дружбу, в которой мы все дальше? Страх за то, что меня все бросят? И почему я такая… не умею быть одна… только чьей-то тенью… нет. Так нельзя. Все же совсем наоборот. Все становится только лучше, Лева с Дэном и Марти вон как ко мне недавно примчались. После этого мне снова полегчало. И я решила как-то отблагодарить и их, и всех остальных, кого я не звала. Все-таки я их очень люблю.
