– Ты не знаешь, на что подписался, – Кирилл улыбнулся. Он понимал, что дело не в ценах. – Но я ловлю тебя на слове. Тоже люблю… домики у моря. Как тут устоять?
Перерыв заканчивался. Но пара минут и деньги на счету были. Рей стал рассказывать о каком-то игровом дополнении, где появилась свеженькая локация и симпатичная раса кровавых эльфов. Все было классно, вот только называлось оно жутковато – «Пылающий крестовый поход» или что-то вроде того.
– Это темный мир, – говорил Рей. – Разрушенный войнами и залитый мертвенным алым светом.
«Надеюсь, это не наше будущее», – мелькнула дикая мысль, но Кирилл ее отогнал.
Ему мечталось о локациях совсем других. Но, кажется, мечтать было рано.
Пора начинать пить успокоительное. Да, определенно, пойду куплю вина.
Но это правда. Правда. Сегодня он ходит со мной по одним улицам, а не так давно сошел с корабля. Я не сумасшедшая. У него есть секрет. И я его раскрою.
Марти плыла. Плыла снова, как когда-то, нет, не просто как когда-то. Как в первый раз. В одежде и ничего не соображая. И даже не замечая, какое море ледяное. Не май месяц все-таки. И даже не сентябрь. Кто-то увидел бы – умер бы. Но утром 30 декабря на набережной было пусто.
Раз. Сильный гребок.
Два. Рука – нога, рука – нога, как-то так ленивец Сид из «Ледникового периода» учил плавать тигра Диего. Скоро про них вроде выйдет продолжение.
Три. Одежда липла к телу: свитер, джинсы. Липла, но опять не тянула вниз. Возможно, море просто любило Марти, скучало по ней, а теперь помогало смыть всё: прикосновения урода-ректора, выдумки Саши и Аси, плохой сон в самолете и даже горечь. Кирилл в этом городе… словно на своем месте. Ему нет смысла возвращаться в Россию. Марти всегда верила: в
Марти вышла, и ветер впился в нее тысячей лезвий. Она чувствовала боль, но не холод – вот же странно. Встряхнулась как собака. Глубоко, жадно вздохнула. И поднялась на волнорез.
Впереди синела вода, над ней – небо. Море слегка волновалось, а вот чайки почему-то молчали. Спали? Вспомнилась другая, Сашкина чайка. Потом Принцесса, ее глупый брательник и вообще весь тот сюжет. На сердце потеплело, захотелось перечитать. Сашка, Сашка… славная Сашка, истеричкой, принимающей своих ближних за наркоманов, она стала не сама, а потому что ближние ее довели. Бедняга. У нее ведь совсем по-другому работает голова. Это сразу было понятно. Выросла в теплой семье, где никто не убивает на работе людей, отучилась в комфортном классе, где все друг друга поддерживали, была любимицей учителей. А потом вляпалась в компанию долбанутых. Вляпалась бы как Аська, пораньше, – может, адаптировалась бы получше. Слава богу, они – долбанутые – хотя бы не убили ее талант и жизнелюбие. Эх. Надо хоть ракушек ей еще привезти.
Марти еще раз вдохнула и закрыла глаза, отгоняя уныние. Открыв их вновь, увидела у дальнего конца мола неожиданное: корабль – не яхту, а что-то вроде фрегата. На подобных устраивали круизы туристам, ищущим не удобств, а атмосферы, хотя какая атмосфера на посудине, лишь внешне похожей на старинную, а на деле оборудованной рестораном, бильярдной и десятком туалетов? Этот корабль, впрочем, выглядел неплохо, достоверно: громадный, темный, с рваными парусами. Носовая фигура – горгулья с фонарем. Марти пригляделась. В фонарике теплился огонек. Скрипели мачты, палуба пустовала, не ожил и пляжный динамик, зазывающий на «увлекательную морскую прогулку». Наоборот, тишина только крепла, точно расплескиваясь из иллюминаторов. Ширилась. Начинала давить. Марти почувствовала себя неуютно и отвернулась, даже начав дрожать. Пора идти. Еще простудится, она же ни фига не закаленная…
Тишина лопнула так же резко, как и сгустилась. Корабль издал низкий трубный вой, который больше подошел бы пароходу. Боковым зрением Марти заметила: контуры расплываются, но при этом трап сброшен и по нему кто-то идет. Вой становился громче, точно с человеком прощались и очень сожалели о его уходе. Да что это вообще? Что за?..
Марти растерла плечи, еще потрясла мокрыми волосами и обернулась. Корабля не было. Впереди расстилалось спокойное море, над ним кружили чайки. Но высокий мужчина стоял на самом краю мола и задумчиво вглядывался в горизонт.
Как назло, в носу защипало, и Марти чихнула, потом закашлялась. Мужчина тут же повернулся – и заметил ее, пошел навстречу. На городской площади проснулись и начали бить башенные часы. Бам… бам… БАМ. Марти подавила кашель и уставилась на незнакомца – русого, лет сорока, с холодными светлыми глазами – трудно было не уставиться. Во-первых, симпатичный довольно, словно с какой-то старой иллюстрации к роману Стивенсона или Майна Рида. А во-вторых, серьезно, откуда он тут нарисовался-то, красавец?
