– «Мой». Ничего особенного, просто «мой». Она очень меня ждала. У нее были проблемы со здоровьем. Я не знаю, может, лучше бы и не дождалась.
Захотелось стукнуть его, но Саша сдержалась. Только поругала:
– Ну и кто был бы тогда душой и голосом такого классного планетария?
Миро улыбнулся.
– А действительно?
Они пошли дальше. Впереди уже маячила знакомая фигура из сияющего металла и слышалось тихое журчание воды. Миро прибавил шагу, Саша машинально последовала его примеру, и вот они уже оказались возле фонтана. Олень склонялся к ним. Вода из его рогов била назад искристыми цветными струями.
– Привет, приятель! – Миро быстро подошел, прижался лбом к оленьей морде и зажмурился.
Саша замерла рядом. Ее удивило, что он сделал это при людях, ведь сейчас фонтан буквально оккупировали со всех сторон и многие гуляющие стали пялиться.
– А ты точно за мной не следил? – полушутливо спросила она. – Я тоже его тискаю иногда…
Но не так, конечно, а только наедине. Саша присела на каменный бортик. Миро сел рядом и, опустив одну руку, стал болтать пальцами в воде.
– С чего такие грязные подозрения?
– Да так, – не став развивать тему, Саша попыталась пошутить: – Но ты меня сейчас удивил. У тебя телепатический обмен с этой статуей?
Миро неожиданно помрачнел, дернул плечом и уставился на воду. Пальцами он рисовал по ней круги.
– Шизофрении нет. Наверное. Ну, если ты об этом.
– Нет, конечно, – заверила Саша. Она не обиделась на резкость, вспомнив, как обозвала всю семью Миро сумасшедшей, и даже добавила: – Ты вообще прости меня, пожалуйста. Я правда мерзко разговаривала с тобой у пруда. Я сложно отношусь к мистике в последнее время, ну ты, наверное, понял по той моей подружке, Марти. Она пытается объяснить вот этим всем слишком много сложных вещей.
Миро снова посмотрел на нее, с каким-то сомнением. Ох, не скажет ли сейчас «Так, я передумал, ты не мой типаж»? Но он сказал другое, ровно и буднично:
– Просто понимаешь, выбора иногда не остается. А в таких вещах, как ни странно, можно спастись. И даже найти рациональные корни. Не всегда, но…
– Ты ищешь? – Саша сама не осознала, что перебила. Просто вспомнила сам факт: Миро, блин, плавал в университетском прудике, нашаривая какой-то там энергетический узел или бог знает что. Может, все-таки скажет – зачем?
– Да, – после еще одного промедления ответил Миро. Вздохнул. Облизнул губы и вынул мокрую руку из воды. – Ладно. Наверное, я могу сказать. Чтобы ты не гадала, например, зачем я выспрашивал у твоей Марти про голоса в голове.
Саша кивнула. Этот вопрос тоже ее беспокоил, просто потускнел на фоне всего, что она услышала. Может, речь о побочке от препаратов? Ну, как у самой Марти? У нее же была побочка?..
– Мой папа, – заговорил Миро, и Саша скорее превратилась в слух, – не был политиком. Он преподавал физику и астрономию в школе, полжизни, а о том, что сейчас, только мечтал. Но как ты понимаешь… – Он вытер руку о джинсы. – Мечтают многие. Добиваются единицы. А нужны для этого две вещи, которых у него никогда не было. Деньги и связи.
– Ну да, – опять кивнула Саша. – Это почти нереально и нужно до фига работать.
– До фига, – согласился Миро. Задумчиво стал обводить взглядом гуляющих людей. – И отец работал, прошел с низов: от муниципального депутата к довольно большой должности в минобре, весь этот путь занял около двадцати, где-то так, лет. Но… – Поднявшийся ветер опять привел в беспорядок его волосы. Поправлять пряди Миро не стал. – Я все равно как-то пропустил эту точку. Точку, где папу стали слушать большие люди. Точку, где у нас случился евроремонт, появились иномарка, дорогая одежда, хорошая еда. И то зелье удачи, которое он выпил, чтобы в девяностые остаться в живых. Ведь он, представь себе, всегда вел политику чисто. Насколько это вообще возможно.
Да, звучало… нереалистично. Саша теперь сама опустила руку в воду, стала легонько брызгать в сторону, щелкая пальцами. Вода была ледяной и приятно чистой, никаких окурков и презервативов.
– Если кратко, – продолжил наконец Миро. – Папе, в общем, очень везло, а объяснить это не мог ни я, ни… кто-либо. Его друзья. Враги. Журналисты, в том числе оппозиционные, которые слова плохого о нем при жизни не сказали, а когда нас начали травить, вступились. Какая сказочка о мандате и портфеле, а? – Он улыбнулся желчно, не так, как обычно, и сильно тряхнул головой. Саша машинально протянула руку и сама убрала волосы с его глаз. – Спасибо. А потом, вот незадолго до его смерти, произошла довольно странная вещь. Я подслушал кое-что и, возможно, впервые усомнился… да во всем.
Задумавшись, Саша стала болтать рукой в воде, Миро тоже. Он рисовал круги, она – восьмерки, хотя сразу даже не осознала этого. Утешила себя: не восьмерка, а знак бесконечности! Не помешана она на своих друзьях, нет!
