– Не я его. Он меня. И… вас. В тех снах вы – моя жена и союзница.
Перехватило дыхание, и невольно она сама крепче впилась в сильные широкие руки. На губах расцвела непрошеная улыбка, которую нужно было срочно прогнать, но не получалось. Ника покраснела, потупилась, но, снова вскинув взгляд на Алефа, поняла, что он не улыбается в ответ, нисколько не смущен и думает совсем о другом.
– Рядом с нашими телами, Ника, – он почти чеканил слова, – были шахматные фигуры. Конечно, я мог переутомиться, конечно, это может быть психоз и маразм, конечно, но… на доске у маньяка как раз не хватает двоих. Короля и королевы.
– Вы думаете…
– Он писал нам письмо, Ника.
– Вы думаете…
– Он знает, кто мы, Ника.
– Вы думаете…
– Марина учится у
– Прекратите!!!
По мере того как наставник понижал голос, Ника повышала. Последнее слово она уже выкрикнула Алефу в лицо, вырвалась, отпрянула. Ей становилось все хуже и хуже, даже живот скрутило. К глазам подступали слезы – то ли паники, то ли обиды.
– Это чушь, – отрезала Ника. – Это все – точно чушь.
Алеф снова шагнул к ней. Отступать было некуда: Ника уже вжалась лопатками в служебный сейф. Она лишь устало зажмурилась, когда ладони снова поймали ее руки, потянули, прижали к груди.
– Ника, посмотрите на меня. Пожалуйста.
Она с усилием подняла подбородок, Алеф благодарно кивнул. Он будто не замечал, как Ника вся вспыхнула, как закусила губы. Его взгляд стал знакомо сосредоточенным, колючим, деловитым.
– Меня не будет два-три часа, не больше. Пока кто-либо из наших на месте, оставайтесь тут. Если разъедутся, идите в людное место. Людными улицами. Не оставайтесь одна. Дежурного – недостаточно. Повторяю, если кабинет опустеет…
– Он что, может…
– Я не знаю, – отрезал Алеф. – Но я приказываю. Позвоните мне. Я вас заберу. Если я верно помню, вечером у нас с вами…
– Рейд в сомнительные гаражи, – хоть это напоминание как-то заземляло. – Где якобы собираются наркоманы и зарезали вчера девочку-скрипачку.
Алеф кивнул и нервно усмехнулся.
– Полагаю, даже там будет безопаснее. Ну… до встречи.
Он хотел отпустить ее. Ника не разжала рук.
– Алеф, разговоры про то, что в той жизни я была вашей женой…
Он улыбнулся уже спокойнее и, подавшись ближе, вдруг поцеловал Нику в лоб. Ее обдало жаром, потом нестерпимым ознобом. Она в который раз пожалела, что не может, никогда не могла как Марти: схватить за грудки, привлечь к себе, сбить этим напором с ног, вообще, как говорит подруга,
– Я не мог утаить: судя по этим снам, вы тоже в опасности. Извините, что я вас смутил. Я ни на что не намекал.
Он быстро вышел. Дверь захлопнулась.
– Жаль, – глухо сказала в пустоту Ника.
