Но в Панинджоу никому не хватало дерзости рассуждать на религиозные темы, и потому никто не чувствовал себя оскорбленным. Беседа часто прерывалась: раджа весьма дорожил такой роскошью, как молчание. Он замыкался в себе, и препирания двух его душ оказывались гораздо сложнее и бурнее, нежели псевдофилософские игры в Панинджоу.
Уступив настойчивым просьбам Темплера, он, в конце концов, согласился создать компанию по разработке правительственных монопольных владений и коммерческому развитию Саравака. Так, в 1856 году в Лондоне была зарегистрирована «Компания Борнео» с капиталом шестьсот тысяч фунтов стерлингов, и раджа тотчас приложил все усилия для того, чтобы назначить
— Коллинз! Ну наконец-то!
В проеме ведущей с веранды в рабочий кабинет двери против света стояли Артур Коллинз и его молодая жена. Джеймс с интересом изучал рыжеватую и очень хорошенькую невысокую женщину, на которой женился в Англии Коллинз.
— Добро пожаловать в Кучинг, мадам, и чувствуйте себя, как дома.
— Раджа! Неужели это эпидемия? - Со смехом сказал Коллинз.
— Не иначе.
В Лондоне Брук Брук женился на Энни, сестре Гранта, который и сам недавно вступил в брак с Юной Матильдой.
Джеймс засыпал вопросами, хотелось узнать обо всем сразу. Как дела у Темплера? А у друга Молодости Крукшенка? Сколько гостей было на свадьбе у Брука Брука? А как выглядела Эмма? Где Грант познакомился с Матильдой? В какой церкви прошло венчание? Миссис Коллинз уже успела полюбоваться местной растительностью? Уютно ли ей в их новом бунгало?
Женщина отвечала любезно, но все же немного робко, ведь ей едва исполнилось восемнадцать.
Брук Брук и Чарльз Грант с молодыми женами должны были отплыть в начале следующего года в Азию вместе с племянницей раджи Мэри Николеттс, чей зять недавно поступил на саравакскую службу. Хотя Белый раджа видеть не мог своих женатых чиновников, он неожиданно увлекся покупкой мебели, подбором штор и планами домашнего обустройства. Он часто советовался с миссис Макдугалл, которая, скрестив руки на своей неистощимой утробе и наклонив обрамленное сиреневыми кружевными бахромками лицо, терпеливо выслушивала его жалобы. Джеймс шушукался и с Пенти, всегда приходя к одному и тому же очевидному выводу:
— Что ж, Пенти, из-за всех этих молодых женатиков придется обновить наши старые жилища и изменить заведенный порядок.
С возрастом в нем просыпались отцовские чувства, шероховатости характера сглаживались, и временами он даже забывал о своем безоговорочном нарциссизме. С нежностью говорил о «детях» - той внезапно свалившейся ему на голову растущей семье, что никогда не стала бы слишком многочисленной для его безразмерного сердца. Эта семья обещала ему перемену в том возрасте, когда кажется, будто обновление сулят любые новшества. Молодость вновь прибывших должна омолодить и его. Он пока не знал, что в дверь уже стучится беда.
Вначале случилось одно из тех происшествий, которые почти всегда предупреждают о больших неприятностях. Когда жестоко мучившийся из-за приступов лихорадки Белый раджа готовился отправиться в Сингапур, в службах Резиденции вспыхнул пожар. Его быстро потушили, но сгорело несколько перегородок, почернели потолки бунгало, и огонь уничтожил пару предметов мебели. К большой радости Джеймса, пламя пощадило библиотеку. Эта потеря была бы не сопоставима даже с истреблением Канцелярии, говорил он. Если б он только знал...
Он закрыл глаза, и по ногам заструилась хлынувшая из бедра кровь, покрывая их огненно-красным лаком. Они заговорили все одновременно, испуганно вздыхая, затем взяли его под мышки и положили на длинный щит: голова опустилась на древесину, а кабаньи рыла гулко стукнулись о дно.
