Выходить через те же двери, куда вошли – мы не собирались. В изобретательности Ари сомневаться не приходилось – если он не сможет проникнуть в здание, то обязательно изловчится подстроить нам западню на обратной дороге к аэропорту. Учитывая его последнюю попытку, на этот раз от него можно было ожидать чего угодно – хоть выстрел из танка, хоть подрыв небоскреба, чтобы рухнул на наши головы. Уверен, сумей он достать атомную бомбу, сбросил бы её на город, в котором я нахожусь. Сопутствующие жертвы его уже мало волновали… если вообще когда-то волновали.
Как же мы выйдем? Через крышу! Сделав пару звонков, я договорился, чтобы нас, с 62 этажа, забрал вертолет. Вряд ли Ари предусмотрит такой маневр.
Служащий в фойе любезно сообщил, как нам добраться до места назначения. Встреча членов совета директоров проходила на 37 этаже. Поднявшись вверх, Рион остался караулить коридор, ведущий к офисам. Я же в одиночку отправился к конференц-залу – комнате, где в ближайший час, буквально, решится мое будущее.
Казалось, что на путь от лифта до судьбоносной комнаты у меня ушло не меньше часа, притом, что прошел я, от силы, 20 шагов. Меня до краев переполняло волнение от предстоящего. В фильме мое шествие обязательно показали бы в замедленной съемке – с нагнетающей музыкой и моей тревожной физиономией на весь экран.
От пятерых человек зависело, смогу ли я когда-нибудь увидеть свою жену и взять на руки дочь. Провал лишит меня этой возможности навсегда. Ари не прекратит пытаться остановить мое сердце, и я мог бы противостоять ему до конца своих дней, но какой в этом смысл, если рядом не будет моих любимых дам? Ведь рядом со мной любому будет угрожать смертельная опасность. А чтобы не подвергать ей свою семью, встречу с ними придется снизить до нуля. Я не смогу себе простить, если они пострадают по моей вине.
Коридор, наконец, остался позади, и я оказался в небольшом холле, за которым, собственно, и начинались офисы. За широким столом гордо восседала секретарша в возрасте, непрерывно долбя по клавиатуре пальцами. У противоположной стены стояло пару диванов, рядом с которыми общались двое мужчин.
– Не подскажете, как мне попасть в офис 3718? – спросил я у секретарши.
– Ожидайте с остальными, вас позовут – ответила она едким голосом, не поднимая взгляда, и ни на секунду не прекращая стучать по клавиатуре.
Не слишком-то вежливо, учитывая, что совсем скоро я могу стать одним из её начальников. Под «остальными» она наверняка подразумевала двух мужиков у диванов, ибо никого другого там не было. Я развернулся и направился к ним. Один из них корчил недовольную рожу, рассказывая второму явно не самые приятные для себя новости. Подойдя ближе, до меня донеслись его, завершающие рассказ, слова.
– Чушь, полная чушь!
– Вы, стало быть, и есть мои конкуренты на кресло в совете? – приветственно улыбнулся я. Мы пережали друг другу руки и представились. Чтобы не напрягаться с именами и не вспоминать, кому какое принадлежит – в дальнейшем буду называть их Недовольный и Тихий.
– Вы тоже уже в курсе? – спросил у меня Недовольный.
– По поводу?
– Что только один из нас троих сядет в это кресло?
– Почему же? – удивился я. – Насколько знаю, претендента четыре, места два. И двое из нашей троицы вполне могут их занять.
Надеюсь только, этими двумя будут не они. И почему, интересно, не учитывают четвертого?
– Вижу, о четвертом претенденте вы не слышали – умозаключил Недовольный. – Вернее, о четвертой.
– А что с ней?
– У нее все отлично! – чересчур взволнованно ответил собеседник – У этой… – последовало шесть или семь запредельно матерных эпитета, обозначающих четвертую конкурентку. Поддерживая сложившуюся традицию с именами, обозначу её просто Стервой. Это самое приятное слово из тех, каким наградил её Недовольный – …гораздо лучшее положение, чем у каждого из нас – закончил он.
– Что ж вы так жестоко о ней? – улыбнулся я.
– Она отвратительный человек, – скривился Недовольный – приходилось с ней пересекаться. И что хуже того, в свое время с ней плотно сотрудничал сам председатель правления этой компании. А у него, между прочим, 26 голосов в кармане. Так что у меня нет иллюзий по поводу того, чей зад определенно займет одно из кресел.
– Может, председатель её тоже возненавидел после совместной работы, и у нее нет шансов? – выдвинул я предположение.
– Возненавидел? – лукаво произнес он. – Есть информация, что как раз очень наоборот.
Этого еще не хватало. Если он был прав, мои шансы с 50% снижались до ничтожных 33%, и это в лучшем случае.
Я взглянул на Тихого, надеясь, что он возразит собеседнику, скажет что-то обнадеживающее, но тот лишь приподнял бровь и дернул головой. Из этого бурного многословия я сделал вывод, что он поддерживает все вышесказанное.
