Белый асфальт полностью

– Протокол я изучила, но меня интересует другое. – Анна подняла на него глаза: – Ваши ощущения во время осмотра. Что вызвало удивление, что выпадало из общей картины? Чего не записали в протокол?

– Да, вроде все записали… – Астафьев пожал плечами. – Помнится, в нарах, между досок, Ромашов нашел пряжку от ремня.

– В протоколе о ней ни слова. – Анна открыла перечень вещественных доказательств и пробежала его глазами. – Здесь тоже ничего.

– Кажется, мы решили, что она туда завалилась до приезда москвичей. Мало ли кто оставил.

Стерхова записала в блокноте: «Выяснить, что за пряжка».

– Кстати. Знаете, когда придет криминалист?

– Ромашов? – Иван снисходительно улыбнулся. – Слышал, что завтра.

Она проверила записи в блокноте и продолжила:

– Следователь Криворуков еще работает?

– Александр Дмитриевич? – Астафьев помотал головой. – В прошлом году на озере утонул. Во время подледной рыбалки в полынью провалился.

Вычеркнув имя Криворукова из блокнота, Анна спросила:

– Пилот вертолета Громов?

– Про этого ничего не знаю. Вертолет прилетел из Красноярска, там узнавайте.

– Ну, хорошо. Сизова Егора Ивановича можете найти?

– Это – без проблем. Он – местный житель.

– Читала его показания. Нет никакой конкретики. Пригласите его сюда. Надо поговорить.

– Завтра?

– Лучше – сегодня.

Иван кивнул, достал мобильный телефон и вышел в коридор. Оттуда его голос загудел, как ветер в трубе.

В ожидании Стерхова вернулась к протоколу осмотра.

«Пустые бутылки из-под виски на столе».

Выпили? Подрались? Но следов борьбы практически нет – только царапины на косяке… Да, еще разбитая керосиновая лампа. Надо бы сказать Ромашову проверить волос с перекладины. Может, ДНК что-то даст.

Вернувшись в кабинет, Астафьев сообщил:

– Сизов будет в три.

– Смотрю, у вас мобильник работает. А я не могу позвонить матери. – Пожаловалась Анна.

– Все зависит от оператора и от того, где вы находитесь. Здесь и в доме у бабушки связи не ждите. Звоните по городскому или отправляйтесь в поселковую библиотеку, там связь от любого провайдера работает. А когда пролетает спутник, есть интернет.

Анна встала, и подошла к окну. За стеклом кружила поземка, стирая без того неясную границу между землей и небом.

– Сизов и пилот были на месте преступления первыми. В их показаниях, как под копирку, записано: «Заглянули в избушку, увидели кровь, полетели обратно в Северск вызывать полицию». Слишком обыденно для людей, которые обнаружили пустую избу, залитую кровью.

– Насчет пилота не скажу, а Сизов – кержак, бывалый охотник. Всякое повидал. – Сказал Иван.

Стерхова подошла к карте района, провела пальцем линию от зимовья к месту, где нашли тело Визгора.

– Полтора километра. Два часа ходу по заснеженному лесу.

– Снег стоял неглубокий. Идти можно.

– Но Визгор был ранен, передвигался не быстро. – Анна представила истекающего кровью человека, бегущего сквозь тайгу. Потом выстрел в спину, снег, и только вороны, стерегущие мертвеца. Она повернулась к Ивану. – Надо спросить Сизова, про следы. Уж он-то их точно видел.

– Ну, да, – без особой уверенности в голосе подтвердил Астафьев. – Пока не начался снегопад и не затоптали, мог их заметить.

Стерхова записала в блокнот: «Спросить Сизова: видел ли следы, ведущие от избушки в лес». И подчеркнула жирной чертой.

– Послушайте… – Анна подняла взгляд на Астафьева. – Откуда взялось название: Совиная Плаха? Что оно означает?

– Спросите у Сизова. Возможно, он знает.

До трех часов Анна Стерхова изучала следственные материалы. Потом разложила перед собой фотографии трех найденных безголовых: отрезанные головы с искаженными лицами, тела, как поломанные манекены.

К ней подошел Астафьев и, взглянув на фотографии, повел головой.

– Понятно, убили. Но зачем резать головы? Не пойму.

– Что-то вроде манифеста. – Задумчиво рассудила Стерхова. – Как и то, что из вещей ничего не забрали, даже оружие. Тут надо разбираться.

– И, кстати, ружей в избушке было всего четыре.

– Что с пятым? – она тревожно вскинула голову.

– Сначала решили, что его забрал Холофидин. Убил, схватил свое ружье и бросился догонять Визгора – все-таки свидетель. Но потом ружье нашли в снегу, к востоку от избушки.

Стерхова достала из дела фотографию с телом Визгора.

– Странно. Столько ножевых ранений у четырех человек, а следов борьбы в избе не нашли. Их будто врасплох застали.

– Предположим, ночью в избу проникли несколько человек… – Астафьев подключился к ее рассуждениям.

– И давай всех резать? – Стерхова покачала головой. – Нет. Не думаю. Москвичи наверняка запирались на ночь. На фотографиях есть дверная щеколда.

– А если мужики перепились? На столе стояли пустые бутылки из-под виски. Уснули мертвецким сном, а ночью кто-то взломал дверь.

– Очевидных следов взлома нет.

– Зато неочевидных полно.

– Чувствую, что не в этом дело. – Сказала Анна.

– Тогда убийцей может быть Холофидин. – предположил Астафьев.