– Котельников, ты почему вчера физкультуру пропустил?
– Голова болела.
– Что-то в последнее время она у тебя слишком часто болеть стала. Ты посмотри, – преподаватель открыла журнал, – Физика – три прогула, иностранный – пять прогулов, математика – восемь… И все это – без уважительной причины. А двоек сколько нахватал! Придется, видимо, вызывать родителей. А?.. Как ты считаешь?
– Вызывайте.
– Ты очень изменился за этот год. Я тебя не узнаю. Ведь ты способный парень, Паша… Что происходит?
Она подошла ближе.
– Ну, скажи, что с тобой? Почему…
– Да отстаньте вы все от меня! – неожиданно оборвал ее Павел и выбежал из кабинета.
6
Милицейский УАЗик бодро колесил по заснеженной улице. Сквозь затянутое испариной мутное окно мелькали деревянные рубленые дома, заборы, огороды и садовые участки, присыпанные ранним ноябрьским снегом.
Иван Котельников колол перед домом дрова. Гулко ухая, он с силой втыкал тяжелый «колун» в гладкие березовые чурбачки, и те, с сухим звонким треском послушно разлетались по сторонам. Одет он был уже по-зимнему: шапка, стеганая фуфайка, широкие парусиновые штаны, серые валенки с галошами.
Увидев подъезжающий УАЗ, Котельников оставил работу. Машина притормозила возле него. Дик во дворе тревожно залаял.
Из машины вышел милицейский майор с пухлой кожаной папкой в руке.
– Бог в помощь!
– А-а, гражданин начальник, – с усмешкой поприветствовал его Иван.
– Да брось ты, – милиционер подошел ближе. – Покури.
Котельников опустил на землю топор, снял матерчатые рукавицы.
– Будешь? – он протянул пачку с сигаретами майору. Тот отказался. Иван прикурил, сел на березовый чурбачок. Милиционер, смахнув снег с другой чурки, присел напротив.
– С чем пожаловал? – поинтересовался Котельников.
– Ты вчера возле кафе драку устроил?
– Я? Драку?.. Какую драку?
– Не прикидывайся, мне все уже доложили.
– Ну, так у них и поспрашивай, – развел руками Иван. – А я ничего не знаю, дома сидел, телевизор смотрел.
– До-о-ома сидел, телеви-и-изор смотрел… – передразнил его милиционер. – А губа-то что припухла?
– Где? – Котельников потрогал губу. – Это я так… Прикусил.
– Эх, Ваня, Ваня… До седых волос дожил, а ума?.. Ну, что ты с этим Чикой связался? Ходишь за ним – как телок.
– Кто ходит?
– Ты, ты, Ваня!.. Ладно Чика – на нем уже клейма негде ставить. А ты-то, нормальный вроде мужик…
Иван угрюмо молчал. Большие мохнатые снежинки легко кружились в морозном воздухе. Солнце проглянуло из облаков. Красногрудый снегирь прилетел и уселся на ветку рябины.
– Пить тебе надо бросать, вот что… – сказал милиционер. – У меня доктор знакомый есть. Могу посодействовать.
– В ЛТП хочешь определить? – съязвил Иван.
– Помо-о-очь тебе хочу!.. Мы же не чужие люди. Отцы-то наши братьями были.
– Хоть и троюродными.
– Да не юродничай ты! – обиделся майор, но помолчав немного, добавил, – С работой решим… Пить только бросай.
Иван недоверчиво посмотрел на него.
– А чего это ты вдруг озаботился? Родственничек… Ведь раз в сто лет мимо ходишь.
– Да жалко мне тебя, – тихо вздохнул милиционер.
– А не надо меня жалеть! – взорвался Иван. – Я не больной какой-нибудь, не убогий. Захочу – и сам завяжу! Без помощников!
– Ну, как знаешь… – милиционер медленно встал, отошел к машине, потом, повернувшись, зло бросил:
– Ты очнись, дурень! Еще немного – и никому будешь не нужен! Сдохнешь под забором – и все!
7
Паша Котельников задумчиво брел по опустевшему коридору. Занятия в колледже уже закончились… В рекреации, возле окна, он увидел группу ребят. В центре, на подоконнике сидел юноша с гитарой. Павел подошел, втиснулся рядом.
– Чего Евгеша тебя вызывала? – поинтересовались у него.
– О смысле жизни хотела поговорить.
– Ну, и как? Удалось?
– Да так… – Павел неопределенно пожал плечами.
Одна из девушек, Света, взяла у парня гитару и подала ему.
– Паша, сыграй.
Павел провел пальцами по струнам, подкрутил гитарные колки. Затем взял аккорд, другой – и негромко, красиво запел… Ребята слушали, сбившись в тесный круг.
Паша пел, то и дело, поглядывая на Свету. Видно было, что девушка ему нравится.
Потом кто-то предложил пойти в кафе, перекусить. Все дружно встали и отправились одеваться. Только Котельников остался на месте.
Света оглянулась:
– Паша, а ты?
– Не хочу.
Когда он ушел, одна из девушек осуждающе произнесла:
– Не компанейский. Никогда с нами не посидит.
– Да просто денег у него нет, – заступился за Пашу парень с гитарой. – А за чужой счет – стесняется.
– Ну, на кофе-то с пирожным мог бы найти?
– Откуда? У них в семье одна мать работает.
– А отец? – спросила Света.
– Пьет… Если бы мать еду из столовки не таскала…
– Он и одевается в «секонд-хенде», – встрял в разговор еще один юноша.
– А ты, лох, вообще помолчи… – с усмешкой сказал парень с гитарой, – Тебя хоть от Версаче одень, все равно лохом останешься.
Света незаметно приотстала от компании. Ее окликнули.
– Идите, идите… Мне еще в библиотеку надо.
8
Света шла по коридору, заглядывая в пустые классы. В одном из них она увидела Пашу. Он сидел, склонившись над учебником.
– Учишь? – спросила девушка, присаживаясь рядом.
