– Ага… – с готовностью откликнулся Павел. – Надо «пару» исправить, а то Евгеша жизни не даст.
– Я, наверное, тебя отвлекаю?
– Нет-нет, нисколечко… – он закрыл учебник. – Ничего в этих точных науках не понимаю.
Света кокетливо стрельнула глазками.
– Спросить можно?
– Спрашивай.
– Правда, что ты стихи пишешь?
– Правда… Даже публиковался в одном журнале.
– Здорово! – улыбнулась Света. – Почитай чего-нибудь?
– Тебе интересно?
– Да.
Павел замолчал, собираясь с мыслями.
– Ладно… Вот, слушай…
Павел замолчал. Света внимательно посмотрела на него.
– А дальше?
– Дальше я и сам еще не знаю… Это последнее, на днях родилось. Нужно как-то закончить, а как – не придумал еще…
– Интересно.
– Правда? – оживился Павел. – Тебе понравилось?
– Да. Непонятно только, что значит – «под разливами звонниц»?
– Ну, как?.. Звонницы – это такие колокольные арки в храмах… То есть, подразумевается разливистый звон колоколов. Поняла?
– Теперь поняла.
– А вообще, я считаю, совсем не обязательно объяснять каждую строчку. В стихах… – глаза у Павла заблестели. – В стихах должно быть что-то непонятное. Вот, например… «Как тогда, я отважный и гордый, только новью мой брызжет шаг…» Ну, вот, подумай, какой такой «новью» и почему «брызжет»? Или… «Этих дней кипят-ковая вязь». Как это – «дней кипятковая вязь»? Разве можно такое объяснить?.. И это Есенин, понятный вроде бы поэт.
– Учиться не думаешь?
– Хотел… В литературный поступать или на журфак. Но мать… Мать против. Говорит – лучше на стройку.
– Почему? – искренне удивилась Света.
– Деньги нужны.
– Но нельзя же во всем искать материальную выгоду.
– Ее тоже можно понять, – вздохнул Павел. – С утра до вечера на двух работах.
– А отец?
– Отец… Отец… Я уже начал сомневаться – есть ли он у меня?
9
Вечерние сумерки… В доме Котельниковых горел свет.
За столом, в старом залатанном свитере сидел пьяный Иван. В комнату вошла жена, забрала со стола недопитую бутылку. Попыталась прихватить и стакан, но Иван успел выпить…
Пока муж закуривал, Надежда спрятала бутылку. Потом села рядом, на диван.
– На кого ты стал похож? Вещи из дому таскать начал… Не работаешь… Я устала! Не могу больше…
Она расплакалась.
– Ну, брось ты… Не реви… Я завяжу скоро…
– Сколько раз я уже это слышала? – сквозь слезы произнесла Надежда. – Не верю!
Иван жестами и мимикой попытался что-то объяснить, но, обессилев, уронил голову на грудь.
– Ты посмотри на себя в зеркало. Ничего человеческого в тебе не осталось… Когда ты в последний раз с детьми общался? Они уже забыли, когда тебя трезвым видели… А я?.. Я ведь тоже… Слова от тебя ласкового не услышишь!
– Ну, Надюх… У-у-у…
Сделав губы трубочкой, он потянулся к ней с поцелуем, но не удержался на табурете и с грохотом упал на пол.
10
Морозный солнечный день. Пушистый иней на проводах и деревьях. Снег звонко поскрипывал под подошвами.
Надежда с тяжелыми сумками шла по улице. Возле дома встретила соседку.
– Здравствуйте, тетя Клава!
– Здравствуй, Наденька, здравствуй!.. С работы?
– Ага… – ответила Надежда и достала из сумки завернутый в промасленную бумагу большой пакет. – Вот, к чаю возьмите… Пироги тут.
– Спасибо.
– Свадьба в столовой была, так остались.
– Как у тебя, девонька, дела? – поинтересовалась соседка.
– Какие тут могут быть дела… – устало ответила Надежда. – Вы ведь сами все видите.
– И то правда… Мой тебе совет. Побереги себя, да и деток тоже. Уходи от него, пока не поздно… Сколько можно горе мыкать? Ты женщина видная, найдешь еще свое счастье.
– Легко сказать – уходи… Столько лет вместе прожили.
– Но ты же видишь, что это за человек! Вот давеча замечание ему сделала, так он на меня чуть не с кулаками накинулся!
Надежда грустно вздохнула.
– Как напьется, так дурак дураком.
– Дак он и не протрезвляется!
– Но… Вообще, он не плохой мужик-то… Жалко мне его, теть Клава.
– Жалко?.. А он хоть кого-нибудь пожалел?!
– Ладно, пойду… Надо еще обед готовить.
Стукнула калитка… Дик с радостным лаем бросился навстречу. Надежда потрепала пса по загривку, отломила кусок пирога и вошла в дом.
Вся семья была в сборе. Машенька радостно бросилась проверять мамины сумки. Надежда дала ей конфетку… Паша, склонившись над столом что-то рисовал в альбоме. Увидев мать, улыбнулся… Сам Котельников неподвижно сидел возле окна, смотрел на улицу.
Машенька подошла к отцу, протянула Пашин рисунок.
– Папа, посмотри.
Иван оторвался от окна:
– Что это?
– Паша нарисовал.
Равнодушно глянув, Котельников отвернулся.
