Тут будет уместно опять прибегнуть к китайской литературной традиции: «Там их встретили с большим почетом. Но об этом рассказывать не стоит». Ибо львиная доля времени ушла на то, что Колчин знал раньше. То есть – про доску, про печати, про Шаолинь. А также про специализацию: «Вам лучше обратиться в ИВАН, в бывший Азиатский фонд. Впрочем, у нас тоже есть чем похвастаться…». Тем же Остромировым Евангелием. (Знаете ли историю про его похищение?.. Теперь знаю… А еще у нас есть последнее державинское стихотворение, начертанное его рукой на грифельной доске. Помните? «Река времен в своем стремленьи уносит царства и царей…». Как же, как же! И молитвенник Марии Стюарт. Она держала его в руках, когда ей рубили голову. Хранит следы крови. Но он не здесь, он в Руссике, на втором этаже. А здесь у нас только рукописи. Редкие. Вы, конечно, знаете, какой скандал приключился недавно? Как раз здесь. А что ж вы хотели, если…).
В общем, там их встретили с большим почетом…
Колчин не проходил спецподготовки, которую в полном объеме освоил Андрей Зубарев, однако знанием-использованием этикета владел вполне. Потому наводил старшего-младшего библиографа-сына на занимающие темы исподволь, но настойчиво. Так что день прошел не зря. Даже не день. Который час? Еще чуть – и будет третий. Непозволительная роскошь – просаживать время целиком и полностью в библиотеке, пусть даже в ней столь радушные, многоречивые и… лопоухие собеседники. С Андреем Зубаревым он обговорил встречу у подножия Екатерины Второй, чтобы далеко не ходить. («Тебе так удобно, Юрий Дмич?! – почти неосязаемо надавил Зубарев на «так» в телефонном обмене краткой информацией. – А тебе? – Да мне как-то один хрен! – Значит, жду»). Отрадно, что Колчин застал Зубарева дома. Иначе искать бы его не доискаться. Оказывается, Зубарев давно трудится не по адресу Литейный, 4. В фирме некой. Ну да мыслишки-то куда девать, как любил повторять древний анекдот псевдо-Маркс-Штейншрайбер. Мыслишки, иначе – информация, всегда при нем, при полковнике Зубареве. Еще вопрос, что за некая фирма, не филиал ли коммерческий бескорыстной ФСБ. То есть даже, не вопрос!
Оставшиеся полчаса до встречи Колчин посвятил самостоятельному осмотру места происшествия. Где это зрелище?.. Что ищет взор ваш? Коль скорбь иль изумленье, – вы нашли.
И действительно зрелище. Скорбь, изумленье. Кроме тех двух милицейских постов, которые Колчин уже проверил на прочность, – ничего. Выход на черную лестницу. С этой, черной, лестницы без всякой сигнализации вход в Русский фонд, круглую бывшую церковь, ныне до купола набитую книгами. Постовые внизу и не вздрогнут, не заметят. А внутри – всего лишь несколько особ женского пола. Ночью, понятно, никого. Дверь на черную лестницу выходит во двор – в тот самый двор, охраняемый милицией у железных-узорчатых ворот. Чего опасаться? Они же охраняют! Ну-ну. Что там во дворе?
Двор закоулистый, многовариантный. Чьи-то машины припаркованы. Чьи? Толи библиофилов, то ли гастрономов из «Метрополя». Верней предположить: гастрономов. Бесплатная стоянка под неусыпным контролем стражей порядка. Откуда бы сотрудникам Публички наскрести на машину? Бедность не порок…
Так. Еще пожарная лестница, ведущая на крышу, но соприкасающаяся с балконом третьего этажа. А балконная дверь – стеклянная, сквозь нее видать – книги там, книги, стеллажи. Ежели не по лестнице, то и по «Циклону» можно взобраться – по очистному сооружению, очистному от опилок: квадратная жестяная труба из подвала до крыши, опять же.
Оно конечно, все окна, через которые Колчин обозревал-изучал капризы закоулистого двора, тускло посвечивали свеженалепленной ленточной фольгой. Сигнализация! Но, по словам разоткровенничавшегося старшего библиографа, их налепили буквально на днях – ПОСЛЕ «кражи века». Не ДО, но ПОСЛЕ.
А как же ДО?
А вот так и…
Почему и необходимо было обладать сверхестественной леностью ума и тела, чтобы не употрошить сектор редких рукописей.
Нет, ну что вы! Окна самого отдела задолго до происшествия были под сигнализацией. Но вот в чем штука… Окна отдела – да. Зато окна коридора, где эстампы, – нет. Никакой охраны. То есть влезай, иди по коридору и мудрствуй над трехкнопочным кодом двери в святая святых. И все, ты внутри. Дверь, разумеется, тоже без «аларма».
Разумеется – кем?
А сотрудниками. Зачем дверь оснащать верещалкой, если окна с улицы уже оснащены? Через дверь ведь с улицы не войдешь, она в коридор выводит, который внутри библиотеки…
А если в коридор влезут с улицы, а?!
Да что тут брать, в эстампах! То есть, конечно, «Череповец», «Ликует весь народ», «Лошади князей Орловых» – тоже недурственная добыча, однако по сравнению с уникальным содержимым отдела редких рукописей – мелочь…
А если в коридор с эстампами влезут для того, чтобы из него, из коридора, – в уникальное хранилище?..
Вот! Вот вы знаете, об этом и не подумали. А расхитители именно подумали. Так и поступили.
Что же вы прохлопали?! Да-а, прохлопали… Но кто мог подумать!
Расхитители.
Угу, они подумали…
