Они еще не перевелись на Севере, эти северные волки. Этакие лихачи, бегающие из одной экспедиции в другую. Когда надо, они умеют работать и этим собственно и «давят» на начальство. «Не нравится — увольняй. В другом месте с руками возьмут». И мастер терпит и идет у такого на поводу: что поделать, рабочих не хватает. А тот дело-то делает, да воду мутит. Был такой и на 67-й. Начальник участка, когда летели еще в вертолете, предупредил:
— Там есть такой Кулинчик. Ты с ним того, поосторожней. Он — «волк», но дело знает здорово.
Дела на буровой из рук вон плохи. План не выполнялся, заработки снизились. Кулинчик забастовал:
— Это что ж за мастер, — открыто говорил он про Безрука. — По одной фамилии уже судить можно. Что он понимает, конторская крыса?
Безрук без лишних рассуждений сказал ему:
— Ты, Кулинчик, с первым вертолетом улетаешь, я тебя от работы отстраняю.
— Да ты что, — опешил тот. — Я ж профессор бурения. Да без меня...
— На профессора ведь учатся? Научимся и мы. Вон Володю Молокова подучу, хотя он и дизелист.
Были еще два «волка», которые решили: что нам надрываться? План восемьдесят процентов имеем? Нам и на тарифе хорошо. И в самом деле: пить, есть дают. Тепло, светло. Телевизор в красном уголке. В свободное время — рыбалка в двух шагах. Но и этих Безрук отправил с первым вертолетом. Эти были тоже опытными бурильщиками и тут уж пахло партизанщиной. Но пока все это, так сказать, прокручивалось, Безрук собрал ребят:
— Будем работать?
— А с кем?
— Напрасно ты их отправил...
Дизелист Маломушев, человек степенный, рассудил:
— Надо было их воспитывать.
Безрук решительно поднялся:
— Все. Будем работать.
Стал к тормозу. Расставил всех по местам. Он сам не отдыхал и никому не давал передыху. И неизвестно, чем бы это кончилось, честно говоря, Безрук над этим не задумывался — главное, что буровая работала — но вдруг, как назло, задула метель и еще связь с экспедицией прервалась. Но и на этом их несчастья не кончились. Началось проявление нефти на грани выброса. Вот где пригодился Безруку опыт работы в производственном отделе, когда он ездил по таким случаям на буровые. Нужно было утяжелить раствор, чтоб задавить пласт. Что делать? Вот эта-то необходимость принять срочные меры сгрудила их всех. Вспомнили, что есть за пятнадцать километров необходимый в этих случаях барит. Снарядили трактор, в метель света белого не видно — отыскали, стали возить. Сутками не спали...
Когда, наконец, прибыл первый вертолет и вахта собиралась меняться, Безрук попросил ребят:
— Пока прибудет вахта — прошу, если кто может — останьтесь. — Помолчал и добавил: — Кто не может — не оставайтесь, честное слово, не обижусь.
Остались почти все. И еще Безрук сказал:
— А я полечу. Меня вызывают в экспедицию. «Волки» нажаловались.
— Неужели снимут с работы? — предположил все тот же степенный Маломушев.
Когда вертолет уже был в воздухе и Безрук увидел огни на буровой, подумалось: «Хорошо, что она все-таки работает».
Его не сняли и не наказали. Вернувшись, он, закатав рукава, взялся за работу. В следующем месяце, спустя некоторое время, им дали «нулевку»: люди намучились и им предоставили дело полегче и возможность хорошо заработать...
Все это было на южном Возее. А сегодня они вон уже как далеко от Возея, за Полярным кругом. Высокий, голубоглазый, Безрук несуетлив. Выдержан. Он сидит за столиком лицом к окну. Там впереди — буровая, как на ладони. Кот Бим тянется, стучит лапой в окно, просит впустить в дом. Открывая форточку, Безрук с напускной строгостью выговаривает:
— Опять на Колву шастал? Ребята рыбу ловят, а он канючит у них.
Кот сел на подоконник и уставился на буровую. У него была виноватая спина.
— Труднее ли тут на Харьяге, чем на Возее? — переспросил Безрук. —Как сказать. Конечно, здесь самая классическая тундра. Сидим в болоте. Дорог нет. Труб вон не хватает, дизельного топлива. Все — вертолетом. А каждый вылет обходится в копеечку... Зато люди. Один Геннадий Уфимцев чего стоит? А еще Вячеслав Кубанцев, Борис Жунусов, Сергей Дергунов и Сергей Семин. А вон парень пошел, видите? Практикант из МГУ, Сергей Стрельников. Обязательно вернется на Север.
— Почему вы так думаете?
Безрук засмеялся и ответил вопросом на вопрос:
— А зачем люди едут на Север?
В Усинске, в кабинете Мамедова, мы в который уж раз продолжали давно начатый разговор о Севере, о его людях, о его проблемах:
— Проблем хоть отбавляй. — Мамедов стал загибать пальцы, перечисляя: — Мы, геологи, пришли в эти места первыми. Дел нам тут еще по самую макушку. — Он кивнул на карту. — До самого океана надо идти. Вся надежда на зимник. Нам по душе стужа. Зимой — дорога, в болоте не увязнешь. Зима нам мать родная...
