(Значительно позже, когда в полночь мы пришли и стали на рейде в Комсомольске-на-Амуре, Бондаренко, рассказывая мне свою историю, пояснил: «Кажется, я именно после разговора с «Метеором» задумался всерьез надо всем, что происходит»).
И дед, и отец Бондаренко водили суда по Амуру. Отец проводил первопроходцев в Комсомольск-на-Амуре на легендарном «Колумбе». Характера был серьезного. И сыну внушал: вода шуток не любит. И хотя Бондаренко человек, так сказать, вполне современный, он это отцовское воспринимал чуть ли не буквально. Был жестковат, неулыбчив, порой груб. Мастер он — непревзойденный. Амур наизусть знает, без лоцманской карты. Любую мель с баржей пройдет. И у него порядок в команде. Правда, часто излишне строгий. Он твердо убежден, что без этого нельзя. Десять человек на судне, на одном пятачке, нос к носу, а рейс туда и обратно — пятнадцать суток.
Еще до открытия навигации стояли в затоне на ремонте. Прислали нового механика. Невысокий, живой, скорый на ногу. Отрекомендовался:
— Федорчук Станислав Федорович. Для краткости просто Федорович.
Новый механик не то чтоб не понравился капитану — не в его характере. Вот Саша Лескин, штурман, тот всегда рядом: слушает, учится, молчит. Этот, судя по всему, молчать не станет. Веселый его нрав пришелся всем по душе. Механик крепко взялся за дело: работал весело, споро. При нем другие ожили. Расправил плечи Сергей Корниенко: при прежнем механике его-то и на палубе не было видно. В трудную минуту Федорчук поддержал тихоню матроса Александра Щеголева, и тот теперь глаз не сводит с нового механика. Перед самой навигацией Федорчук пришел к капитану:
— Просится к нам рулевым хороший парень с «Вострецова».
— Кто такой?
— Бондаренко.
— Однофамилец?
— Сын ваш, Сергей.
Капитан долго молчал: ему стало обидно, что сын ни слова не сказал ему о переходе.
— Не стоит. Скажут — родственные отношения.
Механик засмеялся:
— Я этот вопрос беру на себя.
Колебался капитан. Механик стал настойчиво убеждать. Порешили зачислить в команду. Дома капитан хмуро спросил сына:
— Что, сбегаешь с «Вострецова»?
(На «Вострецове» вторую навигацию дела не ладились).
— Ничего я не сбегаю. С Федоровичем хочу работать.
— Какой еще Федорович? — не понял капитан.
— Ну твой новый механик...
Что-то помаленьку меняется на теплоходе: становится как-то поживее, посветлее, поинтереснее. Раньше чуть что — сидят по каютам. Теперь все больше на палубе, и вокруг нового механика. Хотя, что в нем, недоумевает капитан. Но работа идет ходко. У механика любимая поговорка: «Машина любит ласку, чистоту да смазку». На других теплоходах поломки, остановки. Тут, как часы. Надо было менять клапаны, капитан уже с тоской думал, сколько времени на это уйдет, а механик сказал, как о давно решенном:
— Сделаем на ходу.
Подключили пожарный насос, сделали. На стоянках механическая служба не сходила на берег: еще и еще раз отлаживали дизель.
С сыном у капитана натянутые отношения. Сына вдруг потянуло на море. Бондаренко никак не мог с этим смириться. Как же так? Ведь еще дед по Амуру баржи водил! Он готов был винить во всем нового механика, к которому так тянулся Сергей...
Ночью шел дождь. Видимость была плохой. Штурман спросил:
— Может переждем, Тимофеич?
Другие суда по линии стояли. Капитан твердо распорядился:
— Включай локатор!
Впрочем, он прошел бы и без локатора. Он мог закрыть глаза и весь Амур, каждый бакен у него, как на ладони. На подходе к Хабаровску капитан, сдав вахту, отправился отдыхать. А ночью сошел в самоволку на берег Сергей Бондаренко. В рулевой рубке решали, докладывать ли об этом капитану. Кто-то бросил:
— Пропустит мимо ушей, — сын все-таки.
Механик покачал головой:
— Не думаю.
И пошел в капитанскую каюту. Бондаренко хмуро выслушал доклад.
— Твои штучки?
— Я-то при чем?
— Держать надо команду, а вы...
— Что мы?
— Работать надо.
— Мы работаем.
Разговора не получилось. Принесли «Вахтенный журнал».
— Почему нет записи?
Механик пожал плечами. Бондаренко взял ручку, размашисто написал: «Самовольно отлучился на берег рулевой моторист Бондаренко С. Б.». Отдавая журнал, коротко бросил:
— Разбирать будем.
Сергей догнал судно на «Метеоре». Матрос-практикант, подавая руку, округлил глаза:
— Ну, влетит тебе.
— И пусть, — Сергей покосился на капитанский мостик.
Накануне на судно передали телеграмму из пароходства, благодарили за хорошую работу. Капитан о телеграмме никому не сказал — чего баловать до конца рейса. Но про добрую весть стало известно. Пришел механик.
— Тимофеич, мы тут решили вроде воскресника, что ли, помочь на разгрузке.
Бондаренко, по привычке, не глядя на собеседника, молчал, думал: что за малый этот Федорчук?
Опять же — дело делает. Гляди — ни одной аварии, скорость лучше, чем у всех, вишь, на подмогу докерам хлопцев поднял... Да, а вот сына сбивает, Пересиливая себя, сказал:
— Я не возражаю.
