Но дальше было смутное, пыльное утро, «ожидалка» с замызганными скамейками, пропахшая нефтью, и Саин, сообщавший о том, что на этот раз байгу выиграл Абдрахманов. Но между этими двумя событиями были два года. Как он прожил их, побежденный, что в нем переменилось, что он приобрел и потерял, чему научился?
Конечно же, соревнование предполагает победителя. Оно дает возможность познать самого себя: на что способен, почувствовать и увериться в своих силах. А уж если ты вырвался вперед и победил, — ты и дерзок, и силен. Ум твой острее, и глаз точнее. Но только ли в том суть соревнования?
Победили моего героя, славного Искандера Даулетова, упорного парня с узкими, неожиданно серыми глазами. Добро бы в детстве, в байге на лошади обошли, — поплакал бы в сухом ковыле — детские слезы скоро высыхают. А что тут делать, когда вон верный друг ушел в другую бригаду?
Так победили Искандера Даулетова? Об этом у нас разговор в пропахщей нефтью комнате, где распределяются наряды, где в ожидании вахтенного автобуса нефтяники делятся новостями, перемывают косточки начальству.
Он уставал, как черт. Пятьдесят скважин в его смене и все разбросаны: побегай от одной до другой, а поломки часты. Ветер сбивает с ног, песок въелся в кожу, на взмокшей спине какая-нибудь деталь на замену. И, ругая на чем свет стоит ремонтников, он бредет от качалки к качалке. То и дело выходили из строя канатные подвески. Кто-то подсказал:
— У Абдрахманова есть специальное приспособление для смены канатной подвески.
И он поехал в Кульсары к Абдрахманову. Были они разные, эти два соревнующихся. Роста, правда, одного, но Искандер помоложе, покряжистей. А Абдрахманов черный, худой, жилистый, глаза хитрые. Водил по участку. Искандер подмечал: скважины поухоженней, чему него, почти у каждой — рабочая площадка.
— Да, у нас культура, — не без довольства показывал Абдрахманов.
— А вот с потерями не того...
Абдрахманов сразу осекся:
— Где?
... — Ты ему сказал, где? — спросил я Искандера.
— А как же! Тут же, как говорят, показал на пальцах. Зачем же ездил.
— Ты ездил за приспособлениями для крепления подвесок.
— И за ними тоже. Мы с ним там же сели у скважины и я ему — то-то, мол, и то-то.
О победителях соревнования мы говорим много и охотно. Им слава, и почет, и ордена. А побежденный? Тот, кто занял второе или там четвертое место? Разве он не старался? Разве он иной раз вот так же, как Искандер, не сидел и не толковал по-дружески с соперником, делясь с ним «секретом»? И потом, когда чествовали победителя— не забыли ли мы, что его капля труда есть тоже в той победе. А главное — в общем деле, которое мы делаем сегодня.
Искандер вернулся в Тереньузяк меньше всего озабоченный тем, что вот у Абдрахманова и показатели выше, и условия куда лучше. Голова у него болела об одном — надо внедрить все увиденное в Кульсарах у себя на участке. Он наседал на начальника промысла:
— Оборудуйте площадки на скважинах.
— Это же целое строительство!
— Вы обязаны.
Он немножко прямолинеен, этот Искандер Даулетов. Но разве это такая уж беда, тем более, если от этого делу польза?
Они только что приехали автобусом на промысел. День открывался серенький, с утра моросил дождь. Наследив по полу мокрыми сапогами, Искандер, снимая дождевик, искоса глянул в «Вахтовый журнал». Там стояло: «Сменить нижнюю головку шатуна на 251-й скважине». «А, чтоб тебя, — ругнулся про себя Искандер. — Опять эта 251-я». Ожидая мастера участка, он все больше мрачнел: раздражала погода, выводила из себя поломка, а тут еще кто-то по дороге из дома кинул: «Абдрахманову премию за квартал дали!» Он сидел в автобусе, насупившись, а про себя думал: «Ну что за народ? Премия! А то, что мы из отстающих за это время вырвались в передовые во всем управлении? А то, что за прошлый год целую тысячу тонн нефти сверх плана дали!» Сейчас, уставившись в «Вахтовый журнал», думал: «Ну, что я завожусь, — от этого людям плохо». Он взял себя в руки. Пришел мастер.
— Поздравляю, Даулетов.
— С чем?
— Тебе же сегодня аттестат зрелости вручают!
Искандер хлопнул ладонью по колену:
— Ах ты, я ж и забыл.
Какое это было событие! Он вышел из школы и увидел — стоит его верная жена Хадиша с маленьким Сериком на руках, а рядом — остальные четверо. У всех по скромному цветочку в руках. Как же они все выросли, старший вон уже восьмиклассник. А он, их отец, за беготней в вечернюю школу, за руганью с ремонтниками, за переживаниями по поводу дефицитных запчастей и не заметил этого. Он стоял и молчал. Есетов, его теперь уже бывший сосед по парте, толкнул плечом:
— Иди, тут ты точно перегнал Абдрахманова.
— В чем?
— У него ж и среднего образования нет, а у тебя аттестат зрелости.
— То-то, вот тебе и соревнование.
— Поздравляю, — вразнобой кричали детишки. А Хадиша, передавая Серика на руки, торопила:
— Держи, мне на смену.
Дула моряна. Пахло соленым ветром и нефтью.
— Обманул меня Есетов, — Искандер мотнул головой, глядя посветлевшими узкими глазами. — Правду сказал Саин: Абдрахманов меня перегнал и ему за прошлый год первое место дали...
Так побежден ли все-таки мой герой Искандер Даулетов?
