— Ну и потом вот что еще, — продолжает рассказывать Бунов. — Назначили меня бригадиром на сплотке. Это уже, когда вывозка древесины кончилась. В бригаде не то, что в экипаже: тут до ста человек, народ все разный. Ну, первый год, честно говоря, «не приняли» меня. Хотя старался, выкладывался. Ну, не приняли понятно почему: молодой, неопытный, а от бригадира, как дело поставит, зависит заработок. Ладно, работаю, присматриваюсь. Первый год дали мы двести тридцать девять тысяч кубометров, а на другой год триста с лишним. Улавливаете? И потянулись ко мне те, кто раньше ушел. До сплава еще далеко, а они уже договариваются. Обещал взять... Они же на меня надеются...
У деревянного некрашеного дома Бунов останавливает машину. Сменщик выходит с маленьким чемоданчиком в руке.
— Порядок? — спрашивает. Бунов отвечает:
— У Сапун-горы будь поосторожней: садится ледянка.
...В тот день было партийное собрание, на котором обсуждался вопрос о предстоящем весеннем сплаве древесины. Бунов выступал на этом собрании. Ожидалась большая вода.
Он потерся небритой щекой о жесткий воротник негнущейся робы, переспросил еще раз:
— Абдрахманову, значит, присудили первое место?
— Первое.
— Так...
— У него ж почти две тысячи тонн нефти сверх плана.
— У нас тоже сверх плана.
— И все же меньше.
— Но сверх плана, — стоял на своем Искандер. Саин махнул рукой:
— При чем тут это? Илхасова надо было вызывать на соревнование, и тогда б мы были первыми.
— Первая премия — хорошо. Портрет опять же.
Не замечая иронии, Саин продолжал:
— Абдрахманова в область вызывают, говорят, за границу куда-то пошлют с делегацией.
Искандер вдруг зло спросил:
— Ты чего-приехал? Сегодня же не твоя смена?
— Я-то? — Саин засуетился. —Мне, понимаешь, предлагают старшим оператором во вторую бригаду. Посоветоваться хочу.
— А чего советоваться? Иди, — отрезал Искандер. Он встал и шагнул за порог. Дула моряна. Остро пахло нефтью и морем. Серая пелена песчаной метели окутывала промысел. В туманной мгле смутно угадывались безостановочно клюющие землю качалки. Занималось невеселое утро.
Мы с Искандером Даулетовым — в той же комнате, оклеенной старыми плакатами, призывавшими соблюдать безопасность труда, где у них был разговор с Саиным.
— И он ушел?
— Ушел.
— А ты остался побежденный?
...За пятилетку Искандера, оператора промысла, наградили орденом Ленина. О такой чести он и не мечтал. Стоял с газетой, рвавшейся на ветру, и глазам своим не верил: ему такой орден... Третий день дула моряна. Каспий рвался на промысел. Все, кто не был занят в смене, работали на укреплении заградительного вала.
— Искандер, давай! — кричали ему. А он сел прямо на землю у одной из качалок и от радости не мог перевести дух. В тот же год, давая ему рекомендацию в партию, начальник инженерно-технической службы Калау Сейтказиев посоветовал:
— Тебе бы вызвать на соревнование Абдрахманова.
— А зачем? Разве я плохо сработал?
— У него поучиться многому можно.
«Что такое соревнование, — рассуждает Искандер, — сработать лучше, вырваться вперед и стать первым. Ну что ж, давайте Абдрахманова!»
Он очень дружен был с Амиром Карашевым. Вместе служили в армии и здесь на Тереньузяке опять вместе. Амир всегда понимал Искандера с полуслова. А в тот раз не понял. Абдрахманов поджимал их по добыче, а Искандер тем временем всех поставил на оборудование новой линии, которая пройдет к сверхглубокой скважине на Пустынной. Устанавливали запасные флянцы.
— Горит тебе, что ли, эта скважина, — хмурится Амир, — а тут Абдрахманова упустим.
— А ну как на Пустынной фонтан ударит, и нам нитку потянут?
На Пустынной был выброс. Вечером, сидя дома у Искандера, Амир сетовал:
— С флянцами провозились, а Абдрахманов тем временем ушел вперед.
Это всегда бесило Искандера:
— Что вы заладили? Первый — последний!
Старые промыслы знаменитой «Эмбанефти» не оскудели: бурятся сверхглубокие скважины на подсолевую нефть. Это будущая новь Прикаспия. Но тут на промыслах Эмбы — рачительные хозяева. Они, как тот старый деревенский дед, бережно сметающий крошки со стола, нарезав краюху хлеба. Эти «крохи» — весьма весомы. Конечно же, это не знаменитая тюменская нефть, но это нефть, которая рядом, под рукой. В Искандере Даулетове привлекательно умение смотреть и видеть значительно дальше и шире своего участка. Он думает о будущем «Эмбанефти» и потому в самую решающую минуту трудового соперничества со знаменитым Героем Социалистического Труда Абдрахмановым «бросает» людей на флянцы. И он же заставил всех у себя на участке овладевать смежными профессиями. Нечего ждать ремонтников, если поломка несложная.
Год назад он победил Абдрахманова, дал сверх задания почти три тысячи тонн нефти. Когда ему вручали вымпел победителя, он испытал те же чувства, что волновали его когда-то в детстве, когда он выиграл байгу — конные соревнования в родном ауле. Но тогда было чувство радости и все. Теперь еще и зрелая озабоченность: «А что же дальше?»
