Теперь, сидя в вертолете и припоминая прошлогодние перипетии, когда собиралась бригада на летнюю вахту, Дронов думает, как все это непросто: сколотить бригаду и потом суметь сплотить ее. Вон Кленову — тому легче. Он старше Ивана, многоопытнее. И авторитет опять же у него, и слава на всю область, достиг своим трудом высших почестей. Слово скажет в бригаде — закон. Жестковат, правда, побаиваются его. Зимой, бывало, едут на вахту в машине — место бригадирское никто не займет. Мелочь, конечно... Иван попроще, тот и постоит.
Но и мастер своего дела Кленов отличный. Сколько раз наблюдал Иван, как тот работает на трелевке: ни одного лишнего переезда, движения точные. В прошлом году бригада Ивана поотстала от него. Не намного, правда, но все-таки. Может, оттого, что крепко держал своих в руках Кленов, сам вкалывал до седьмого пота и всю бригаду гнал к рекорду. Хотел всех обойти... Да, есть чему у него поучиться — хозяйской хватке, уменью поставить себя. Не хочется Ивану признаться самому себе, но порой завидно, что все говорят про бригаду «кленовцы». А про его, Ивановых друзей, просто «Бригада Дронова».
Но ничего, зато как потеплели голубые Ивановы глаза, как не знал куда девать руки — от смущения, когда два дня назад секретарь парткома леспромхоза втащил к нему в больничную палату тяжелый рюкзак:
— Вот хлопцы передали из вахтового поселка.
Иван глянул — полный рюкзак апельсин.
— Вот черти полосатые, — только и нашелся что сказать.
Два дня назад, узнав, что Кленов, вернувшись из поездки в Канаду (его туда посылали с делегацией лесорубов), тут же улетел на вахту, заторопился и Иван. Сердце заныло. Хоть и все вроде бы отлажено и мастер записку прислал — все, мол, в порядке, а приписка испортила настроение. «Кленовцы» на две тысячи кубов вперед идут, — писал мастер, — а у нас техника стоит, трактора тонут». Иван отдавал себе отчет в том, в каких неимоверно трудных условиях работает бригада: грунт отходит, жара дикая, гнус и комары поедом едят. Тем не менее ворчал: «Не иначе расстроили делянку. Зарубились, а до ума не могут довести. Нет чтоб второй челюстник взять, поднять штабеля, грунт просушить. Эх, Мезенцева нет!»
При воспоминании о Константине Мезенцеве Иван прямо-таки затосковал. И теперь в вертолете мысль о нем не давала покоя. С Мезенцевым они были старые дружки, а тут разошлись. Когда зашла речь о вахтовом поселке, о работе в три смены, Мезенцев сказал:
— Я на вахту не ездок.
— Да ты что, — поразился Иван. —Я на тебя так надеялся, ты у меня лучший тракторист. Мы столько лет вместе.
— Не ездок, — повторил Мезенцев. Они стояли на улице как раз против иванового дома. Свет горел в окнах. Иван предложил:
— Может, зайдешь?
Не двигаясь с места, Мезенцев продолжал:
— Работа там, сам знаешь, — труднее не бывает. Тебе-то что: ты Кленова хочешь догнать. Правильно. Надо сравняться. Вам вон и дом один на двоих ставят.
— При чем тут дом? Я о деле. Значит, бросаешь меня?
— Не бросаю, а не хочу надрываться. Ты поясницу сорвал. А зачем? — И опять повторил: — Кленовская слава не дает тебе покоя. А ты приглядись-ка к этой славе...
Так они расстались полгода назад. Но кроме горького чувства обиды на друга, оставившего в трудную минуту, было еще что-то, что не давало покоя Ивану, когда он вспоминал этот последний разговор с Мезенцевым. Иван видел, как рвется вперед Кленов и то, что был важен конечный результат, достигнутый любыми путями, не по душе было Ивану. В стремлении сравняться с другой бригадой Иван хотел видеть хорошую состязательность, какое-то моральное взаимообогащение. Но было ли все это в бригаде Кленова? Рекорд любым способом. А правильно ли это? Стоп, Иван, над этим надо подумать.
Конечно, Николай Кленов заслуженный, опытный мастер своего дела, крепкий бригадир. А если посмотреть внимательнее? Разве прав он был в истории с Васей Паниным? Парень, конечно, с характером, острый на язык. Но вальщик, которому цены нет. И человек добросовестнейший, когда дело касается работы. Кленов же однажды зимой по дороге на вахту взял и высадил его из машины за то, что тот курил (сам Кленов некурящий). Вася вернулся в поселок пешком.
У Кленова работать отказался, попросился к Ивану. Но каких трудов стоило перейти к нему в бригаду, потому что против был Кленов. А почему против?..
Вот как оно, выходит, все завязалось, в непростой и крепкий узелок...
Вышел из кабины знакомый вертолетчик, кивнул Ивану:
— Подлетаем? — присел рядом на скамейку, спросил: — Слушай, Иван Григорьевич, весь поселок говорит— как дом-то этот, что вам с Кленовым строят? Когда переходите?
Иван чуть не крякнул от досады — пропадите вы пропадом с этим домом. О нем еще и с Кленовым предстоит разговор. Что ж он скажет Кленову?
Мелькнула внизу по-летнему узенькая лента Картаньи, по лесосеке полз трелевочный трактор. Подлетали к вахтовому поселку.
