Пока я говорил лишь о тех очерках Скрыпника, герои которых повстречались ему в пути, в общем-то при случайных обстоятельствах. Ну а за чем он, собственно, летал на Дальний Восток, когда стал свидетелем концерта в поднебесье? Какие заботы привели его на КМА, ведь он появился на «Электроагрегате» не ради же разговора с Серафимом Шеховцовым, о котором раньше и не слыхал? Где же то главное, основное, что зовет его в дорогу? И есть ли оно?
Главное, основное в творчестве Скрыпника, безусловно, есть.
Оно четко прослеживается в тематике его очерков и, в частности, тех, что вошли в эту книжку.
Скрыпник — работник «Правды», главного печатного органа Центрального Комитета партии. Его перо, как и перо других журналистов-правдистов, полностью и безвозвратно отдано делу Коммунистической партии. У Скрыпника совершенно ясный курс. Он находит его в партийных документах, в решениях съездов и Пленумов ЦК, в выступлениях партийных и государственных руководителей. Эти же документы дают ему и адреса свершений, адреса ударных объектов пятилеток: нефтяная Тюмень, хлеб Нечерноземья, уголь Донбасса, хлопок Узбекистана...
По своей газетной специализации Александр Скрыпник — очеркист, он пишет очерки. А что же такое очерк? Кажется, все знают, а между тем ответить на этот вопрос очень трудно, лично я не берусь. Скажу лишь, что время сильно изменяет физиономию газетных жанров: будь то очерк, передовая статья, фельетон, рецензия или обозрение. То, что лет сорок — пятьдесят тому назад считали очерком, ныне мы очерком уже не назовем. С течением лет стираются и межжанровые грани, появляются новые разновидности газетных публикаций: очерк, сделанный по законам статьи или корреспонденции, очерк с элементами критического фельетона и т. д. Уверен, что каждый из видов нашего очерка имеет право на признание. Пусть будет больше очерков хороших и разных.
Но всего больше мне по душе очерк горьковского направления — очерк-разведчик нового, очерк-первопроходец, активно вторгающийся в жизнь и оказывающий на нее непосредственное воздействие. Вот именно такой очерк разрабатывает Александр Скрыпник. В центре этого очерка — Человек. Человек, который виден издалека. Сильный. Мужественный. Умелый. Достойный подражания. А рядом с Человеком — Его Дело. Дело, которому он служит, ради которого живет, борется, побеждает...
В литературно отточенном очерке Скрыпника за делами человека-творца всегда видна большая государственная проблема: нравственная, хозяйственная, научно-техническая. Проблема, которую надо еще решить. Поэтому для Скрыпника публикация очерка не завершает собою дела, а лишь только начинает его. (По двум публикациям А. Скрыпника «Алданский перекресток» было принято специальное постановление, определившее дальнейшее развитие Южно-Якутского региона. Таких примеров можно привести немало, но далеко не всегда так бывает).
Вот потому-то герои очерков видят в его авторе не стороннего созерцателя, а верного союзника, товарища по борьбе, с которым они будут и дальше отстаивать нужное дело. А сколько из них стали теперь личными друзьями Александра! Они пишут ему письма, звонят, делятся успехами и неудачами, а бывая в Москве, обязательно заходят в гости. Это секретарь обкома партии И. Бондарчук из очерка «Судьба», мастер К. Шпак из очерка «Притча», профессор Л. Загайнов из очерка «Лодейное поле», геолог Чистов из одноименного очерка и многие другие.
На собраниях партийных групп у нас в Правде» часто обсуждается творчество журналистов. Как-то перед товарищами о своей работе отчитывался и Александр. Разговор получился, хотя и горячий, но искренний, честный, полезный для всех. Мы так увлеклись, что не заметили, как за окнами сгустился вечер. Стали собираться домой. На улицу вышли вместе.
— Что я хочу в жизни? — сказал тогда Александр, еще не остывший от страстей, полыхавших на собрании. — Хочу работать. Делать дело, нужное нашей партии, нашей стране. И если своими скромными очерками я хоть чуть-чуть что-нибудь делаю для этого, я счастлив…
Уверен, что этими словами Александр Скрыпник сказал о себе все.
Вдруг он жестом остановил меня и, глядя за окно на мокрые осенние перелески, сказал:
— А чего-то мы все утро про станки да про работу? Давай-ка расскажу я тебе про любовь...
В тот день будто что-то толкнуло его в сердце. Шеховцов проснулся мгновенно, встал сразу и, стараясь никого не разбудить, наскоро позавтракал на кухне. Завтракал он по привычке стоя: торопился, хотя до начала смены было еще много времени.
Он шел к себе в цех знакомой дорогой по заводу и чем ближе подходил, поднималось где-то внутри чувство ожидания работы. Слой за слоем слетает стружка, пахнет горячим металлом и машинным маслом. Шеховцов уже никого и ничего не видит вокруг себя, в такие минуты к нему никто не подойдет.
А вот сегодня, недаром что-то толкнуло его в сердце. Сегодня в самый разгар работы ринулись к нему хлопцы.
— Ты что же, Григорич, за станком, радио не слушаешь?
— Героя тебе дали!
— Не иначе событие зажать хочет.
