Впервые при этом известии квами сохраняет достоинство, словно уже догадывался о моем ответе. Он бросает короткий взгляд на брошь и трещину на ней. Потом прищуривает глаза и глубоко кланяется.
— Сожалею. Он был твоим отцом, ты любил его.
Это не вопрос, а простое утверждение. Я поджимаю губы, сбитый с толку этой странной покорностью. Слезы Нууру в течение предыдущего года всё еще преследуют меня. Я едва осмеливался представить, что он мог пережить во власти моего отца, чтобы дойти до такого состояния…
Я запускаю руку в волосы: мигрень делается только хуже.
— Мне столько надо у тебя спросить, Нууру… Не знаю, с чего начать.
Всё ли рассказал мне отец о своих планах? В своем последнем письме он не дает никаких подробностей, но были ли у него мысли, где может находиться моя мать? Куда делся квами Павлина, был ли он уничтожен вместе с особняком? Что стало с другими квами в начале катастрофы в Лувре — сознает ли Нууру вообще, что они исчезли?
— Уже год, — вздыхает квами. — Но ты не в первый раз пробуждаешь меня, не так ли?
Я молча киваю. Нууру берет фиолетовый камень, однако не касаясь трещины.
— Я даже не уверен, что смогу вспомнить этот разговор в следующее пробуждение. Повреждения на моем Камне Чудес слишком значительны. Мне очень жаль.
Он странно покачивается, а потом встряхивается и снова смотрит мне в глаза.
— Почему ты позвал меня сегодня вечером, Адриан?
Он выглядит истощенным, но искренне обеспокоенным. Я отказываюсь признаваться, что просто-напросто почувствовал себя одиноким.
— Я пытался расшифровать Гримуар, но символы нечитаемы. Я подумал, может, квами способны его расшифровать?
— Только Носители в активном состоянии — и с необходимой подготовкой — могут читать эти записи. Мне очень жаль, Адриан.
— «В активном состоянии»… Хочешь сказать, когда они трансформированы?
Он кивает. Вздрагивает, будто что-то вспомнив, и осматривается.
— Где… Где Плагг? Он больше не с тобой?
Я чувствую, что бледнею. И поспешно отвечаю — ни в коем случае нельзя сделать разговор еще более тяжелым, сообщив ему лишние подробности:
— Мне пришлось оставить его с Ледибаг. Слишком долго объяснять, — и на выдохе добавляю: — Но с ним всё хорошо.
Нууру снова кивает и грустно улыбается. Не знаю, верит ли он мне по-настоящему, но у него нет сил продолжать расспросы. Снова пошатнувшись, он садится, опустив крылья.
— Я… так устал.
Исполнившись жалостью к нему, такому крошечному и такому слабому, я снова беру его в ладонь. Он явно холоднее, чем несколько минут назад. И тусклее тоже.
— Нууру, пожалуйста, скажи, как тебе помочь.
Я вспоминаю Вайзза и его загадочные слова в ту ночь. Насчет квами, которые черпают источник своей осязаемости в силах и опыте Носителей…
— Тебе станет лучше, если найти тебе другого Носителя?
Прижав к себе Камень Чудес, Нууру поднимает на меня глаза, окруженные синяками, и ничего не отвечает. Я огорченно продолжаю:
— Я даже могу стать твоим Носителем, если ты согласен!
Он расширяет глаза. И яростно мотает головой.
— Нет… Нет! Ты не можешь. Это было бы нехорошо… И потом, у тебя есть Плагг.
— Но тогда как сделать, чтобы ты поправился?
У него вдруг наворачиваются слезы на глаза.
— Я хотел бы… Я хотел бы просто еще немного поспать. Пожалуйста, Адриан. Это возможно? — его голос начинает дрожать. — Теперь я это чувствую. Я чувствую, что остальные… ушли.
Он издает душераздирающее рыдание. Мое сердце сжимается. Поколебавшись, я прижимаю его к себе, и он инстинктивно вцепляется в мою футболку, спрятав маленькое личико.
— О, пожалуйста, Адриан. Я сделал столько зла. Пожалуйста!
Как вдруг звонит мой телефон. Я подпрыгиваю, возвращаясь в реальность. Проверяю, кто звонит, и бормочу извинение:
— Пожалуйста, дай мне минутку.
Успокаивающе прижав к себе Нууру, я свободной рукой поспешно отвечаю на вызов:
— Северина?
— Добрый вечер, Адриан. Я надеялась, как обычно, попасть на ваш автоответчик. Поздно, вы должны были уже лечь.
Я пропускаю мимо ушей сдержанное и чисто практичное замечание, как всегда с Севериной. Не случайно она напоминает мне Натали.
— Я ждал вашего следующего сообщения. Так что насчет завтра?
— Совет дал согласие, вы можете провести остаток каникул во Франции. Вы уезжаете завтра после фотосессии у Хантсмена. Вы должны будете прибыть в Париж к вечеру.
Я подавляю крик радости — и потому, что уже поздно, и потому, что не хочу испугать Нууру.
— Можно перенести фотосессию? Я хотел бы присутствовать на церемонии Дня Памяти…
Я мысленно скрещиваю пальцы. Я надеялся избежать фотосессии и улететь на заре, чтобы быть в Париже в первой половине дня, но ответ Северины категоричен:
— Договоренность с Домом Хантсмен не отменяют, Адриан, если только вы не хотите испортить свою репутацию во всей англо-саксонской сети. Кроме того, поскольку вы еще не давали публичного интервью после кончины вашего отца, ваше участие в церемонии нежелательно. Мы рассчитываем воспользоваться вашим пребыванием в Париже, чтобы наверстать это. До тех пор Совет просит вас по прибытии туда держаться незаметно.
