— Уже тогда его отъезд всё ставил под вопрос. Больше года мы работали бок о бок. Возможно, мы не были на одной волне в плане чувств, и не знали имен друг друга, возраста, адреса или даже, чем мы занимались в жизни, но это никогда нам не мешало доверять друг другу и идти вперед, миссия за миссией, акума за акумой.
Я пролистываю альбом и попадаю на гораздо более старые фотографии. Каким тщедушным он был вначале! Он был едва-едва выше и крепче меня…
— Во время сражений мы понимали друг друга почти без слов. Что за важность, что порой он бывал волокитой или балагуром, я без колебаний доверила бы ему свою жизнь. Такое доверие у меня было только к родителям и… к Тикки.
Мне тебя не хватает!
Я сжимаю зубы и проглатываю обычный комок горечи, который появляется от этой мысли.
— И он тоже доверял мне с самого начала. Он душой и телом отдавался Ледибаг и нашей миссии. Из-за меня он столько раз был ранен. Ради моей безопасности он даже готов был отдать свой Камень Чудес, забыть то, что было его свободой. И в ту ночь он несколько раз едва не умер, нас загнали в угол. Но я поняла, что ни за что на свете не хочу видеть рядом никого другого, кроме моего Черного Кота.
Моя любовь с первого взгляда к Адриану ярко осветила мою жизнь, но я никогда не осмеливалась подвергнуть ее сомнению, и она была словно застывшей, настолько я была покорена идеалом, который сотворила из него. Мои чувства к Черному Коту, напротив, не переставали меняться со временем — в ритме неудач: наших ошибок, его дурацких шуток, наших нескольких разногласий, — и драгоценных моментов: наших побед, наших патрулей… и даже — события более неоднозначного, но первостепенного — нашей встречи у Мастера Фу.
Именно в тот момент, когда Адриан назвал меня в больнице «моя Леди», я, наконец, поняла, что могу позволить себе плакать с ним, рассчитывать на него. Потому что Черный Кот по-прежнему существовал и знал всё, через что мы прошли вместе, худшее и лучшее.
Именно в тот момент, когда Адриан в день своего отъезда изобразил типичный поклон Черного Кота, я потеряла хладнокровие и захотела удержать его, любым способом.
А сегодня, именно в те моменты, когда он дразнит меня, когда выдает мне неудачные каламбуры, когда шепчет мне по телефону свое «моя Леди», я снова чувствую себя сильной, снова способной и готовой на всё.
Он, мой друг, мой напарник. Мой партнер с самого начала.
Тяжесть в ладони возвращает меня к реальности. Плагг подобрался к моему телефону, чтобы включить диктофон.
— …повторишь, а? — насмешливо подмигивает он мне. — Прошу тебя. Это был бы идеальный подарок на Рождество, можешь поверить.
Я снова краснею, огорошенная. Что я оставила про себя и что произнесла вслух?!
Плагг делает пируэт и восхищенно потирает лапки:
— И это позволило бы тебе отомстить. Теперь его очередь для приступов романтизма! И я уверен, он будет отбивать чечетку, узнав, что дело с самого начала было в шляпе. Нет, ну и смехота! Пожалуйста, Маринетт, надо сказать ему это!
— О, Плагг…
— Что? Всё равно кто-нибудь однажды проболтается! Ставлю на твою подругу Алью!
Я живо выключаю телефон и изо всех сил пытаюсь не покраснеть, как маков цвет.
— Возможно. Но до тех пор я хотела бы еще немного сохранить это в тайне. У меня есть на это право, а? Сейчас он думает, что взял меня измором с помощью своего неотразимого шарма. И мне это подходит!
Что не такая уж и неправда, надо признать, думаю я, слабо улыбнувшись.
Кто-то стучит в дверь. Ворча, Плагг устремляется к карману моего свитера.
— Маринетт? Ты всё еще разговариваешь с Адрианом?
Я встаю, дохрамываю до стола и скорее падаю, чем сажусь, в кресло на колесиках.
— А, нет-нет, мам. Мы только что закончили!
Дверь открывается, и мама заглядывает внутрь. В комнату врывается приятный запах кухни, и я понимаю, что зверски голодна.
— Хорошо. Как у него дела?
— Отлично. Его рабочий график скорее загруженный, но ему удается проводить время с друзьями…
— Тем лучше.
При виде моего нового шарфа ее лицо проясняется.
— О, это подарок от Адриана? Как красиво! — восклицает она, подходя, чтобы осторожно потрогать ткань. — А ему понравились его подарки?
Я живо киваю:
— Мои митенки ему очень нравятся. И он благодарит вас с папой за лакомства. Они пережили путешествие, но чувствую, что с ним они недолго продержатся!
— Вот и прекрасно! — подмигивает мама.
Она тщательно и задумчиво поправляет шарф на моей шее.
— Мы много говорили об этом с твоим отцом. В этом году уже слишком поздно уговаривать его опекунов, но на следующий год мы не совершим той же ошибки, обещаю. Адриан проведет праздники с нами, даже если нам всем троим придется отправиться в Лондон, чтобы присоединиться к нему.
Горло сдавливает при воспоминании о моем разочаровании — таком сильном, — когда Адриан сообщил мне по телефону, что всё отменяется. Это было несколько дней назад, а именно — прямо накануне его возвращения в Париж. А мы напридумывали столько планов на эти Рождественские каникулы! Давно я уже так не рыдала в маминых объятиях. Я отвожу взгляд, всё еще испытывая стыд.
