Я со всех ног несусь по ветхому узкому проходу. Мне не надо смотреть на Вайзза, чтобы чувствовать, что он сдерживает слезы и дрожит всем телом. Он беспокоит меня: в его состоянии пересечь весь Париж, чтобы найти меня, было подвигом. И уже несколько минут, как он перестал защищать меня с помощью своих энергетических щитов.
— Позволь мне найти тебе надежное место, чтобы…
— Нет! Я не брошу его!
Квами фыркает и поднимается на уровень моих глаз, но я прекрасно вижу, что ему трудно выдерживать ритм моего бега. Он прикрепил к своему панцирю нефритовую чешуйку — думаю, это его Камень Чудес.
— Я должен был быть рядом с ним, когда это произошло, — стонет Вайзз. — Я смог бы защитить его от акумы! Но меня не было рядом!
С тех пор, как он появился в моей комнате, умоляя меня и Тикки вмешаться, я едва узнаю его. Его уравновешенная любезная манера держаться — символ животного, обликом которого он обладает — теперь лишь воспоминание. Он похож на потерявшегося растерянного ребенка. Паникующего.
Объясняется ли это его крайне долгим сотрудничеством со своим Носителем?
— Тогда оставайся в безопасности!
Я хватаю его и возвращаю в сумку, которую на автомате взяла с собой. Сердце сжимается при виде лежащей там почтовой бумаги и мысли о том, что я хотела с ней сделать перед тем, как Вайзз примчался в мою комнату.
Попросить Черного Кота написать мне его имя, сохранить информацию в надежном месте до того дня, когда освобожденная от угрозы Бражника, я смогу его найти. Но это было до того, как я поняла, что Черный Кот уже недосягаем. До того, как я поняла, что скоро он уже ничего не вспомнит…
Не время горевать!
Взрывы прекратились. Я прыгаю с крыши на крышу, следя за тем, чтобы не удаляться от Марсова Поля. Открытая территория явно не в мою пользу, в отличие от парижских улиц, изобилующих укрытиями и точками опоры для перемещения с помощью йо-йо. Но от одной только мысли увлечь туда врага мне становится страшно из-за возможного количества сопутствующих жертв. Еще слишком рано, чтобы надеяться на полную эвакуацию гражданских.
А пока мне надо найти его слабое место. Если бы мне удалось его определить до использования Талисмана Удачи, это дало бы мне больше свободы действия, прежде чем спадет трансформация. А теперь, когда я работаю одна, каждая минута драгоценна…
Пылающие снаряды прекратились, и я пользуюсь небольшой передышкой, чтобы разобраться в своем положении. Марсово Поле усеяно пламенеющими кратерами, большинство окружающих зданий дымятся, разрушены или охвачены огнем. Сирена тревоги уже некоторое время молчит. Не знаю, хороший ли это знак.
— СРАЖАЙСЯ, ЛЕДИБАГ!
На центральной земляной площадке Марсова Поля я замечаю несчастного акуманизированного — его силуэт едва различим за плотным дымом, который прилипает к его коже, словно его выделяют его поры. Даже на таком расстоянии я вижу, как сильно сверкают его белые глаза, пока он вразвалку ходит туда-сюда, сгибаясь под громадным грузом, который носит на спине.
— БРАЖНИК, ПОКАЖИСЬ! ТЫ НЕДОСТОИН БЫТЬ НОСИТЕЛЕМ, ВСТРЕТЬ СВОЮ СУДЬБУ!
Зычный голос несется сквозь ночь. Его гнев и ненависть осязаемы, ошеломляющи. Тембр мне незнаком, и моя нервозность немного увеличивается. Если бы Вайзз собственной персоной не явился умолять меня вмешаться, если бы акуманизированный не произносил такую речь, мне было бы сложно понять.
Мастер Фу.
Это Мастер Фу!
Его руки, кажется, роются в огромной массе на спине, а потом что-то сверкает в плотном дыме. Я напрягаюсь, готовясь уклоняться от горящих снарядов, которые во время удара превращаются в настоящие зажигательные бомбы. Я вдыхаю, сосредоточившись: предмет, зараженный акумой — источник силы, которую Бражник вложил в него, силы, которая питается его прошлым и его личностью. Силы, которую удесятеряет глубокая ненависть. Уничтожив этот зараженный предмет, я освобожу заколдованного человека, как обычно. То, что громоздится у него на спине? Или же один из браслетов, которые украшали запястья Мастера Фу?
Я пытаюсь не думать о том, что мог пережить и почувствовать наш Хранитель, чтобы дойти до такой ярости — мы там, где мы оказались, точка. Но как действовать теперь, когда я одна? Мне не удается даже приблизиться, не рискуя получить серьезные ожоги!
Вдалеке раздается взрыв — один из распространившихся пожаров?
Акуманизированный вдруг застывает. Я пользуюсь представившимся случаем и с помощью йо-йо делаю большой крюк, чтобы напасть на него сзади. Я встаю на землю, бегу между кратерами, которые размечают песчаные аллеи. Не отрывая взгляда от туманного застывшего силуэта, я тем не менее готова в любую секунду отступить при малейшем воинственном жесте. Окутывающий его дым редеет, позволяет появиться тому, что он закрывал: громадный рюкзак странника из холстины и старой кожи, грязный и порванный, как если бы он пережил бесчисленные путешествия. Я различаю обожжённый хитон, тщедушное узловатое тело — черное тело, иссечённое красными прожилками. Кроме браслетов из потертой кожи и веревочных сандалий, я не вижу ни одного предмета, который мог бы привлечь внимание акумы. Тогда, может, рюкзак?
