Квами что-то шепчет — на китайском, возможно? Он соединяет ладони, потом разводит их, и светящаяся завеса — его щит — развертывается под ними. Я рефлекторно напрягаю мышцы, готовая скрыться до неминуемого взрыва. Но уже чувствую, что слишком поздно. И он не оставит меня невредимой!
— Ледибаг, пригнись! — ревет голос.
Кровь леденеет в жилах. Я хватаю Вайзза в ладони и падаю на землю. Нас накрывает ледяная волна. Взрыв хлопает, душераздирающий, но странно приглушенный. Земля дрожит, слишком теплая. Я сильнее съеживаюсь на побуревшей траве и осмеливаюсь оглядеться. Меня окружает и защищает от пекла появившаяся из ниоткуда ледяная скорлупа. По ту сторону настоящий апокалипсис из света и огня. Под давлением ударной волны ледяной щит стонет и местами трескается, но держится. Когда пламя, наконец, отступает, я сквозь лед замечаю голубую фигуру — она мчится вихрем, несется прямо к Фу.
— Хватит! Сразись с кем-то равным, старый дурак!
Я расширяю глаза на эту резкую и раздраженную тираду. Звучит знакомо, но откуда?
— Мой город, мои фанаты! МОЯ СЕМЬЯ! Ты заплатишь!
— Ледибаг!
Кто-то еще приближается к моему ледяному убежищу, обхватывает его руками — в черных перчатках — и пытается поднять, а потом оттолкнуть в надрывающемся усилии. Безрезультатно. Сквозь кристаллическую стену я вижу, как он замахивается длинной палкой.
— Держись!
Этот голос!
Я кое-как поворачиваюсь и упираюсь в ледяную и скользкую стену. Вайзз, хотя его еще трясет, присоединяет свои усилия к моим. Но даже ослабленная взрывом скорлупа не шелохнется — тяжелая, глубоко укоренившаяся в обожжённой земле.
Повторяющиеся металлические удары разносятся по ледяному куполу. Я стискиваю зубы, в ушах звенит. Стена толщиной в несколько сантиметров испещрена длинными трещинами, но после взрыва больше ничего не меняется.
Я пленница. Неспособная защищаться, неспособная убежать. Прижатая к земле, пойманная в ловушку ледяного слоя, такого холодного, что он начинает меня жечь. Мне уже не хватает воздуха. Меня накрывает приступом паники.
— Черный Кот!
Мой голос отскакивает от стен, сдавленный и жалобный, и удары тут же удваиваются. Кто-то третий умоляет пронзительным голосом. Сквозь лед я различаю топчущуюся черно-фиолетовую фигуру.
— Они возвращаются сюда! Быстро вытаскивай ее!
— Спрячься! Немедленно!
Другой человек исчезает. Черная вспышка заставляет меня вздрогнуть.
— КАТАКЛИЗМ!
Я инстинктивно сжимаюсь, зажмурившись. Вайзз, дрожа, исчезает в моей сумке. Лед содрогается, стонет, потом воет и, наконец, обрушивается. В брешь врывается сухой горячий воздух, насыщенный пеплом. До меня четко доносится шум сражения — гром, взрывы, рушащиеся здания, вопли ярости.
Когтистая ладонь хватает меня за руку и вытаскивает из ледяных обломков.
— Ледибаг, вставай!
Я подчиняюсь, шатаясь, моргая в свете пожаров. На фоне серого от дыма неба выделяется фигура с густыми светлыми волосами. За угольно-черной маской меня с беспокойством буравят изумрудные глаза.
— Ты можешь идти? Тогда вперед!
Он подсовывает свою руку под мою и тянет меня к ветхому зданию. Я смотрю на него, растерянная, задыхающаяся. На его шесте сверкают отсветы пламени. Черный костюм испачкан землей, пеплом и известью, но кажется неповрежденным.
Он здесь! Он здесь!
— Поторопись! Климатика в ярости, она не станет сдерживать удары!
Его голос. Его знакомая фигура. Его Кольцо, сверкающее на когтистом пальце, изображение кошачьей лапки, на которой уже не хватает одной подушечки.
Горло сдавливает. Я сжимаю зубы. У нас за спиной звучат новые взрывы, прерывисто освещают изрытые кратерами фасады окрестных зданий. Ледяной порыв ветра проносится по Марсову Полю, едва не бросив нас на землю, потом раздается женский смех, вызывающий и сухой, в ответ на яростное рычание Фу. Я заставляю себя не оборачиваться.
Мы пересекаем авеню, загроможденную помятыми припаркованными машинами. Он непринужденно запрыгивает в разбитую витрину, и я кое-как делаю то же самое, едва избежав острых краев стекла. Без труда ориентируясь в полумраке, он проходит за гипсовые и деревянные обломки и углубляется дальше — между столов того, что, видимо, было маленьким местным бистро. В глубине разгромленного зала кто-то появляется из-за прилавка. Снова раздается третий голос — тот, который торопил Черного Кота, когда я была пленницей льда:
— Всё хорошо? Она невредима?
— Немного потрясена, но нормально.
Тон Черного Кота делается спокойным и уверенным. Я собираю последние силы и вырываю у него руку. Быстрая как молния, хватаю его за затылок, делаю захват ногами и пригвождаю к полу.
— Л-ледибаг?!
Придавив его коленом между лопаток, я хватаю его руку и без колебаний выкручиваю за спину. Обездвиженный, он слабо отбивается. Я усиливаю хватку, игнорируя страдальческий стон.
— Прекрати, — ворчу я с усилием. — Посмотри на меня!
Уткнувшись лицом прямо в пол и гипсовую пыль, он изо всех сил пытается повернуть голову. Его зеленый глаз сверкает в полумраке.
— Ледибаг?
Я сжимаю кулаки, прикусываю щеку, чтобы не отпустить. Это его тон, его голос. Я хотела бы верить. Но меня преследует сомнение.
— Ты не Черный Кот.
