Я подпрыгиваю от этого крика ужаса, чуть не разжав хватку и не слетев кубарем в пустоту. Ледибаг слева от меня уже подносит руку к серьгам. Готовая уничтожить силу, позволившую ей забраться сюда. Словно совершенно забыла о своей безопасности и о двухстах метрах, что отделяют ее от земли.
Не раздумывая ни секунды, я бросаюсь к ней. Не время объяснять!
— Не делай этого, Ледибаг!
Она скользит по мне испуганным взглядом и снова кричит, когда я бросаю свой шест в Вольпину и ее заложника. Как и предвиделось, мое оружие свободно проходит сквозь них, и они исчезают в золотом облаке. Вдалеке раздается яростное рычание Лисицы. Поначалу пораженная, Ледибаг, наконец, приходит в себя.
— Она там!
Она уже бросается в погоню за выкуренной из норы противницей, и я следую за ней.
Мы обсудим это во время патруля рано или поздно. Я уже слышу, как напарница спрашивает меня, как я мог быть уверен, что заложник — иллюзия, если полдня чары Вольпины обманывали меня. Неважно, тут мне хотя бы придется солгать ей по хорошей причине.
Но главное, что я сегодня запомнил — я видел, как Ледибаг действует, не думая. Она готова была рискнуть жизнью, очертя голову, без малейшего намерения обратить ситуацию в свою пользу.
Я видел, как она паникует. Из-за иллюзорного Адриана Агреста.
Из-за меня.
No one can unring this bell
Unsound this alarm, unbreak my heart new
God knows, I am dissonance
Waiting to be swiftly pulled into tune
Никто не может заставить замолчать этот колокол,
Выключить тревогу, исцелить мое сердце.
Только Бог знает, насколько являюсь диссонансом,
Который стремится вновь обрести тональность.
День -1
Час -8
Я должен уйти.
— Черный Кот. Всё в порядке.
Маринетт спит. То есть, я думаю, что спит. Она очень бледна, но дышит, и пульс размеренный. С комом в горле я накрываю ее вторым одеялом, тщательно заворачиваю, поправляю подушки, на которых она отдыхает.
Еще есть время. Я могу исчезнуть. Подождать где-нибудь, пока Ледибаг не присоединится ко мне. Притвориться, будто ничего не случилось.
Я должен уйти…
Но я не могу ее покинуть. И невольно постоянно принимаюсь молча разглядывать ее. Я слышу ее знакомый голос на уроках, улыбающийся жизнерадостный голос, который при моем приближении всегда становится смущенным, неровным. Одновременно испуганным и полным надежды.
«А-Адриан?»
Я слышу ее веселый доброжелательный тон, часто насмешливый в тех редких случаях, когда я пересекался с ней в облике супергероя.
«Черный Кот!»
Я помню ее внимательный взгляд — то позабавленный, то критичный и язвительный за маской Ледибаг.
«Котенок!»
Тот же смех, та же улыбка. Озорные. Невинные. Заразительные. Искренние.
Одним дождливым днем…
— Черный Кот… Пожалуйста.
Я вздрагиваю. Поднимаю глаза, моргаю и встряхиваю головой, вырванный из мыслей.
— Вайзз.
Квами кивает. Я делаю над собой усилие, чтобы проанализировать ситуацию. Сохранить холодную голову. Собраться.
Вайзз был там, на улице, после снятия трансформации Ледибаг. Он показался только после появления Тикки. Оба нашли место, где мы могли укрыться, пока Ледибаг не проснется.
Я изучаю окрестности с ощущением, что вижу их впервые. Пустой магазин погружен в полумрак: электричество еще не вернулось в квартал, и холодно настолько, что я думаю, не распаковать ли для Маринетт еще одно одеяло. Она лежит на импровизированном матрасе из подушек и теплых ветровок, которые я достал с соседних полок.
Вайзз только что принес новый карманный фонарик, который он пытается установить, как два первых, на стойках стеллажей, нависающих над нами. При резком и немного дрожащем свете спящее лицо Маринетт кажется еще более бледным. Я заставляю себя отвести взгляд.
Я знаю личность Ледибаг. И по-прежнему не могу прийти в себя. Как я мог столько времени не замечать очевидного?
Нет, главное — то, что мы должны сделать сейчас…
— Где Тикки?
— Отправилась на поиски того, чем можно перевязать ваши раны и подкрепить ваши силы. Она еще несколько минут назад проверила Маринетт: по-видимому, ее сотрясение не настолько серьезное, как она боялась.
Порывшись в памяти, я вспоминаю словно вспышкой: вижу склонившуюся над Маринетт Тикки — веки опущены, наполненные энергией лапки лежат на лбу хозяйки. Вероятно, эта сила присуща только ей, или Плагг просто никогда ее не демонстрировал.
— Она скоро проснется, — примирительно добавляет Вайзз.
Я согласно киваю и чувствую себя еще более виноватым. Тикки права в том, что развивает бурную деятельность. Несмотря на задействованное немного раньше Чудесное Исцеление, на щеке Маринетт всё еще красуется ожог, и, возможно, у нее есть другие раны, требующие заботы. Я должен был подумать об этом раньше.
Соберись!
— Я… Извини, я не слушал.
— Всё хорошо, Черный Кот. Не торопись. День был долгим.
Сидя по-турецки прямо на плиточном полу прохода, я вздыхаю и впиваюсь в голову когтями. Живее, Черный Кот! Живее, думай…
— Я должен уйти, — наконец, хриплю я, по-прежнему с комом в горле. — Если Тикки уверена, что она в порядке, тогда я ухожу.
Вайзз приглушенно вздыхает и снова зависает рядом со мной.
— Но… Но почему?
