Несколько согласных восклицаний приветствуют его заявление. С каждым мгновением я немного больше осознаю, насколько их организация — с поразительной сплоченностью — могла бы изменить расклад.
— Будьте осторожны. И… спасибо за всё, что вы уже сделали.
— No problem. Черный Кот?
— Ммм?
Голос Нино вдруг стал более нерешительным. В моем наушнике раздается чудной звоночек, и линия становится еще более тихой. Экран пуст, и на нем остаются только инициалы Баблера и мои.
— Я сменил канал обсуждения, здесь только мы, Черный Кот. Я хотел еще раз поблагодарить тебя за то, что ты сделал для Альи — то есть для Леди Вайфай. Даже представить не могу, что с ней было бы, если бы… если бы ты не защитил ее от взрыва. От всего сердца, чувак, спасибо.
Он делает паузу, во время которой я не знаю, что сказать. Хотя он прячется за обычной развязанной манерой говорить, я редко видел Нино таким взволнованным.
— Мы хорохоримся, но честно говоря, нам всем не терпится снова вас увидеть. Мы не хотим других промахов, как у Рипост. Или других раненых, как Алья.
Снова раздается звоночек, и на экране появляются инициалы Леди Вайфай.
— Подтверждаю, — выдыхает она вдруг очень уставшим голосом. — Такие силы пьянят, но у нас нет вашего опыта, Черный Кот. Мы нуждаемся в вас.
Нино смеется, но я хорошо его знаю: на самом деле ему совсем не весело.
— Эй, это был личный разговор!
— Не по моей сети, мой Баблер. И не когда мне надо вам представить кого-то столь важного.
Раздается третий звоночек, и я не успеваю задержаться на нежном «мой Баблер». На экране появляются новые инициалы: «ЛБ». Сердце сжимается. Нино присвистывает, а потом бормочет:
— Л-Ледибаг?
— Добрый вечер, Баблер, — крошечное колебание. — Привет, Черный Кот.
Я невольно закрываю глаза. Этот решительный голос… Ледибаг или Маринетт? Мне вдруг не удается их различать. Как я мог проходить мимо такой очевидности столько лет? И как Нино с Альей еще могут обманываться?
— Привет, — отвечаю я с непринужденностью, которая удивляет меня самого. — Счастлив тебя слышать.
— «Привет»? Вы не вместе? — удивленно подхватывает Нино.
— Нам пришлось разделиться на несколько минут, — отвечает Ледибаг самым естественным тоном. — На время, чтобы восстановить силы.
— Ледибаг, прости, что настаиваю, но ты уверена, что всё хорошо? — спрашивает Алья. — Остальные рассказали мне, что произошло. Похоже, нападение Изгнанника было мощным!
Я рефлекторно сжимаюсь от этого воспоминания. Однако Ледибаг отвечает ровным, безмятежным и почти поющим голосом:
— Я не исчерпала свои возможности, Леди Вайфай, успокойся! И Черный Кот обо всем позаботился. Скорее это мне следует беспокоиться о том, что произошло? Бражник навредил тебе?
— Я… Я не думаю. Я ничего не помню. Это было как настоящая акуманизация. В какой-то момент я была в безопасности на крышах с Нино и остальными, а в следующее мгновение… Я уже на руках Черного Кота, оглушенная взрывом.
Закрыв глаза, я в деталях вспоминаю сцену — сюрреалистичную — моего прибытия на Марсово Поле. Леди Вайфай, пытавшаяся удержать Изгнанника в ледяной тюрьме, рискуя жизнью, отталкивая прочь находящуюся в отчаянном положении Ледибаг. Остальные акуманизированные, укрывшиеся на крыше соседнего здания, странно пассивные, их костюмы мерцали, словно вот-вот исчезнут.
— Сначала мы не поняли, что происходит, — продолжает Нино. — И Бражник отказывается общаться с нами с вашего ухода. Но думаем, он перенаправил всю энергию на Алью, чтобы подчинить ее и действовать напрямую. Так что мы, остальные акуманизированные, оказались как бы пленниками наших акум. Я всё видел, всё слышал, но не мог двигаться, и это закончилось, только когда Алья снова стала собой после взрыва.
— Наверняка поэтому он завербовал нас, предложив сделку, а не насильно, — заключает Алья. — Он всегда может полностью контролировать одного из нас, но это сделает бессильными остальных.
Я медленно осмысляю эту важнейшую информацию. Значит, даже если бы Бражник решил нас предать, он не смог бы поглотить нас всей армией акуманизированных. Это очень утешает!
— Леди Вайфай, как ты чувствуешь себя сейчас?
— Взрыв вызвал у меня неслабое сотрясение. Но в остальном, ничего серьезного…
— Ну, конечно! Алья была без сознания добрых четверть часа. Если бы мне не приходилось защищать остальных от Изгнанника, я бы скоренько отнес ее в больницу для полного обследования.
— Прекрати, Нино! Я не сахарная! И сейчас я хорошо себя чувствую, иначе моя сеть не работала бы так же хорошо, как раньше!
Леди Вайфай и Баблер обмениваются еще несколькими хлесткими репликами. Будто мы вернулись в класс, и Алья с Нино обсуждают обычную проваленную лабораторную по химии. Я молчу из осторожности, боясь бросить в огонь спора замечание, которое выдаст меня и раскроет Адриана Агреста.
Ледибаг натянуто смеется, но не вмешивается. Страдает ли Маринетт от того же постоянного разрыва между двумя жизнями?
— Короче, — резко заявляет Алья, чтобы положить конец любым возражениям. — Как сказал Геймер, ситуация здесь под контролем, но возвращайтесь быстрее. Нам будет спокойнее.
