Я пожимаю плечами, обезоруженный его непосредственностью. Я сам не уверен, что могу это объяснить. Словно, чтобы обозначить, что не ждал ответа, Плагг снова лениво зависает в воздухе.
— Давай, пошли. Нельзя заставлять ждать Божью Коровку.
Я встаю, поморщившись. Боль после пережитых в облике Адриана перипетий всё еще чувствуется. Быстрее вновь обрести возможности Черного Кота! После трансформации раны не исчезнут, но переносимость боли словно увеличивается.
— Не испорть всё из-за этой истории с личностями, прошу тебя. Нам с тобой есть что терять — слишком много.
Внезапно серьезный тон Плагга настораживает меня.
— Несомненно. Я буду защищать Ледибаг, и Тикки тоже.
— Ты забываешь кое-кого.
Я удивленно смотрю на него. Он имеет в виду Мастера Фу?
— Останься в живых, — выдыхает он. — Это длилось лишь несколько часов, но мне тоже тебя не хватало, Адриан.
Тронутый, я улыбаюсь ему, не находя остроумного ответа. Я протягиваю ему руку, и он садится мне на ладонь.
— Обещаю, Плагг.
Удовлетворенный, он закрывает глаза, и я делаю то же самое.
— Плагг. Трансформируй меня.
Сквозь закрытые веки чувствуется зеленая вспышка. Костюм Черного Кота обтягивает меня, источник энергии и силы. Я глубоко вдыхаю и наслаждаюсь с одной стороны ощущением защищенности, и одновременно все мои чувства обостряются, удесятеряются.
В тот момент, когда я покидаю помещение, мой шест издает тихий звоночек. Сердце пропускает удар. Новое сообщение. Я игнорировал его до сих пор, слишком торопясь присоединиться к Ледибаг. И немного из трусости тоже.
Положив ладонь на ручку двери, держа шест в другой руке, я колеблюсь. Не надо долго думать, чтобы понять, что она оставила мне его сразу после нашего разговора у Мастера Фу. Зачем мучить себя?
И однако…
Кончиком когтя я выбираю запись на экране, потом подношу жезл к уху. Когда задыхающийся — знакомый, слишком знакомый — голос начинает говорить, я закрываю глаза, чувствуя себя неуютно.
— Черный Кот? Это я, я… Я…
Она колеблется. Я слышу, как она топчется на снегу. Вероятно, в тот момент она была еще во дворе у Мастера Фу.
— Я не понимаю, я уже ничего не понимаю… Я… что на тебя нашло? Сбежать вот так после таких слов? Тем более ты уезжаешь на следующей неделе! Я думала… С самого начала я думала, что это неважно для тебя, что… твои заигрывания — просто для смеха…
Ее неуверенный тон немного меняется. Голос становится сердитым.
— Но… Но что ты хочешь, чтобы я теперь делала? И что это значит «неважно»? Тебе наплевать, что я думаю об этом?.. Тогда зачем мне признаваться, если сразу после ты меня вот так бросаешь? Ты уезжаешь, и это уже было достаточно сложно! Но чего ты ждешь от меня? Я уже не знаю, что делать! Ты меня бесишь! Ты меня бесишь, Черный Кот! Проклятье!
Она замолкает. Тишина бесконечна, мучительна. Я два раза с тревогой проверяю экран коммуникатора, но сообщение продолжается. И, сосредоточившись, я слышу ее дыхание — прерывистое и дрожащее.
О… моя Леди.
Я подавленно ловлю каждое ее слово. Наконец, она снова начинает говорить. Ее голос едва слышен. Хриплый. Прерывающийся всхлипами.
— Я ничего не поняла, совсем ничего. И подумать только, завтра у нас встреча… О, Черный Кот, прошу тебя… Позвони мне. Позвони мне.
Она прерывает запись. Я ошеломленно опускаю шест. Я хотел уйти, ничего ей не говоря, чтобы остаться в ее памяти сильным и уверенным в себе Черным Котом — более внушающим доверие, более блестящим, словно чтобы убедить ее, что это был лучший выбор, лучший способ для меня уберечь, защитить ее. Но если бы не объявился Изгнанник, это сообщение стало бы для нее действительно последним воспоминанием, касающимся нас. Разрыв между ее и моей реальностью настолько резок, что меня почти тошнит.
Но… Но чего я ждал?!
Судя по моему коммуникатору, она пыталась позвонить еще раз, но сообщения больше не оставила. Должно быть, потом вмешалась Тикки, поскольку дальше — полное молчание, даже после появления Изгнанника. Мне вспоминается ее резкое замечание, брошенное на улице, после того, как она спасла меня в облике Адриана.
«Черный Кот не придет».
Я стискиваю зубы и выхожу из помещения. Продвигаясь между темных рядов, я ругаюсь сквозь зубы, щеки обжигает. Что я посмел сказать ей две минуты назад? «Перестань ломать голову»? Честное слово, умею я, однако, говорить!
В ушах звенит от размышлений, я, наконец, добираюсь до ряда, где устроил Маринетт, когда она еще была без сознания. Одеяла и подушки скучены в углу, карманные фонарики, подвешенные на полках, все погашены, кроме одного. Под слабым ореолом света терпеливо ждет красная фигура Ледибаг, спиной ко мне, опустив голову, словно размышляет. Она снова повесила на плечо черную сумку, которая немного раньше служила убежищем для Вайзза.
Она явно слышала, как я подошел, поскольку начинает говорить:
— Я пополнила запас провизии, — она на мгновение приподнимает сумку. — Чтобы подзарядить наших квами в случае чего.
— Хорошая идея.
Она делает движение, словно чтобы посмотреть на меня через плечо. Ее глаза закрыты.
— Ты готов?
