— Да. А что тут такого? — Замполит пожал плечами. — И вот после работы изготовляем для детишек лопаточки, совочки разные. Так вот, можете себе представить, ведь с полным пониманием отнесся контингент. И даже так: «Эта трубка, — говорит, — тяжела будет для ребенка, я завтра на работе поищу полегче, чтоб лопаточка легонькой вышла!» А вообще, у нас городок хоть и небольшой, но история его богатая. А это поле, на котором наш ЛТП, тоже историческое. Здесь Дмитрий Донской устраивал смотр своему войску, перед тем как идти на Куликово поле. Это наше поле Девичьим называется; видно, женщин, провожающих на бой мужчин, здесь тогда собралось много, а?.. А потом еще Иван Грозный шел через наш городок на Казань. Все это наша история, и мы по мере сил стараемся донести это как-то до контингента. Все это, естественно, входит в нашу воспитательную работу… Вот готовлю список к празднику. — Сергей Михайлович показал мне список издалека. — Более ста человек отмечено, по десять с каждого отряда. За хорошие общественные дела, за хорошую работу — дадим дополнительные свидания, дополнительные посылки, в нашем магазине человек дополнительно отовариться на пять рублей сможет… С женой мы свидание разрешаем на три дня, есть для этого отдельное помещение. Так ведь навезет ему! И сервелат, и шоколад, и шпроты — идешь на работу мимо, так голова от запахов кружится, ну как в ресторане! И ведь что за женский характер такой! Сперва всеми силами сюда старается упрятать муженька, потом жалеть начинает. Тут по субботам, по воскресеньям с сумками идут и идут, прямо шествие какое-то — Жены, матери, сестры… я ж говорил: девичье поле!
Вовке хотелось поговорить, конечно, и он в каждую паузу тихо и торопливо втискивался:
— Я хотел Гаврилову письмишко написать, чтоб, значит, сразу отсюда на работу вернуться.
— Так в чем же дело — пиши! Я и передам. У меня и конверт есть. — Я потянулся к сумке. — Пиши, а я отвезу и в руки передам.
— Да нет… не надо… — замялся Вовка, на замполита глянул.
— Он знает, — строго сказал мне замполит, — что письма проверяют и…
— Ясно, — сказал я, — тогда я на словах все передам, это-то, надеюсь, можно?
— Это можно.
— Ну, и как ты? — в какой уж раз спрашивал я Вовку, а он лишь плечами пожимал:
— Да ничего… как все… — и снова замолкал.
— Они себя считают здесь вроде бы как в армии, — продолжал замполит. — Им так легче ждать эти два года. Ведь никто не сознает себя алкоголиком, ведь не сознаешь, а? — спросил он Вовку, и тот отрицательно повертел головой. — Ну вот, — засмеялся замполит, — и этот не считает, большинство полагает, что попали сюда случайно, вот, мол, гад участковый схватил, руки скрутил, сюда доставил. А ведь чтоб сюда доставить, надо и заявление родственников, и врачей, и милиции, и общественности. Есть, конечно, и такие, кто всю жизнь не злоупотреблял, но случилось горе у человека и запил бедняга, ну, месяц пьет, второй, третий… попадает сюда… Процент излечившихся из таких довольно высок, такому бывает достаточно встряхнуться, оглядеться, ужаснуться — да куда же я, братцы вы мои, попал?! Эти и на «спираль» скорее соглашаются.
— Спираль — что это такое?
— Это ампула, внутримышечно вшивается, потом постепенно рассасывается, а в ней специальное вещество, вступающее в реакцию с алкоголем. Летальный исход обеспечен. По крайней мере, в первые два года после вшивания этой ампулы, по-французски «эспэраль», поэтому и перекрестили в «спираль».
— Это уже серьезно.
— Да. Поэтому только по добровольному согласию. Таких досрочно отпускаем. — Замполит многозначительно посмотрел на Вовку, тот отвел глаза, замполит вздохнул: — Но другому и «спираль» не поможет — или ликвидирует ее каким-нибудь образом, или перетерпит два года и опять за свое.
— И опять сюда?
— А то куда же! У нас тут как-то отец выходит, а сын на его место… Да… Врачи идут к нам неохотно. Хотя и оклады у нас побольше, и за вредность льготы, а… неохотно… тяжело с ними. — И замполит опять вздохнул.
— А чем в свободное время занимаешься? — спросил я Вовку.
— Ну, чем-чем — в футбол с ребятами можно погонять… У нас же площадка своя есть.
— Ого! — не очень натурально воскликнул я. Тягостно было как-то на душе. — Футбол, это хорошо! А я уж и забыл, когда мяч гонял, ну а вообще-то как?
— Да вот хотел бы досрочно попытаться, а с другой стороны, и деньжат бы неплохо скопить хоть немного… а самое главное, — он как-то испытующе-пронзительно взглянул, глаза его подозрительно блеснули, — самое главное — здесь ведь не тянет, нет, честно! Ну а выйдешь — куда? Опять к магазину?!
— Да ведь все от тебя зависеть будет. Вон ты говоришь, что и здесь ухитряются пить. Как?
