— Привет защитникам родины! — посмеиваясь, крикнула она. — Скажите спасибо Тоське, это у нее слух такой острый — услыхала, как вы тут поете! Не сорвали, случаем, голос?.. Она побежала в клуб и за механиком, картину крутить, а меня погнала за вами — все-таки, говорит, жалко мужиков…
— А паромщика ты не видела? — дрожа от озноба, спросил Векшин. — Он ненароком не подох от запоя? У вас в Белом Омуте это иногда случается…
— Живой пока! — Катя рывком отбросила за спину тяжелую косу. — Он до того проспиртованный, что его никакая холера не возьмет!.. К нему нынче гости понаехали из города, с собаками, с ружьями… Еще ни одной утки не убили, а уже гуляют, возле сторожки табор устроили, а Евсей по деревне рыщет: мало, видать, гости горючего привезли. Только губы смочить хватило, а уж глотку залить нечем… Пропади она пропадом!
Она будто только сейчас заметила стоявшего в сторонке Каргаполова, подошла к нему, коснулась его руки.
— Ты чего, Вань, скучный? — Она поискала глазами его глаза. — Отчего пригорюнился и голос не подаешь?
— Вовремя ты пригнала лодку, а то он уже собирался деру дать. — Прыгая на одной ноге, Векшин старался просунуть другую в штанину. — Еле отговорил!
— А зачем отговаривал? Пускай бы себе шел обратно, раз ему хотелось… — Она говорила спокойно и привычно ласково, точно ей и на самом деле было все равно, остался бы Иван или ушел в лагерь, но в этом спокойствии таилась обида. — Он не коза, чтоб его к колышку привязывать.
— Тогда бы ты любовалась на фото, что у тебя на комоде стоит! — не унимался Андрей, натягивая через голову гимнастерку. — Может быть, мы последний раз друг на друга любуемся — недели через три нам сматываться, поминай как звали!..
«Ну, начал раскручиваться. — Иван снова затомился, испытывая чувство странной неприкаянности и необъяснимой вины перед этой женщиной. — И кто его просит отвечать за меня? Вот трепло!»
— Солдат есть солдат! — вещал Векшин. — Он себе не принадлежит, он собой не распоряжается!.. Куда ему прикажут, туда он и полетит. Граница должна быть на замке я так понимаю!.. Так что ставьте сегодня знакомую пластинку и станцуем прощальный вальс!.. Как это там?
Он уже собрался, одернул гимнастерку, щелкнул пряжкой ремня и закружился по тугой кромке песка, чуть покачиваясь и держа правую руку на отлете, точно вел кого-то в танце:
Катя стояла подбоченясь, что-то в этой позе было вызывающее, и Иван подумал, что сейчас она сядет в лодку и уплывет, оставив их на этом берегу.
— Ну что ж, и на том спасибо, что не забыли про нас, дорогие наши ухажеры. — Казалось, она смеялась через силу. — Раз пришла пора прощаться, попрощаемся, как людям положено… Вся наша жизнь такая — то встреча, то разлука. Не успеешь поплакать, а уж надо смеяться…
Сейчас в ее голосе слышалась не обида, а такое злое отчаяние, что Ивану стало не по себе от этой бесшабашной и деланной веселости.
— Садитесь! Чего время зря терять!..
Иван подождал, пока пройдет на корму Андрей, устроится на средней перекладине Катя, уперся плечом в лодку и легко стронул ее с места. Он зашел в сапогах в воду, перекинул ногу через борт, оттолкнулся и взялся за весла.
— Греби вверх, а то снесет, — сказала Катя и провела разжатыми пальцами по воде. — Теплынь…
«Может, я что-то вообразил, а на самом деле все проще, — подумал Иван. — Мы же совсем не знаем друг друга, и знакомы-то каких-нибудь два месяца, и Андрей нарочно говорит, что Катя чего-то там ждет от меня… Мы просто привыкли друг к другу? И нам хорошо, когда мы вдвоем… И нечего мне в чем-то каяться, я ведь ей и слова неправды не сказал…»
Наклоняясь вперед, он выворачивал тугие пласты воды, и к нему возвращалось душевное равновесие. Катя сидела вполоборота, чуть сутулясь, точно прислушиваясь к чему-то, с крутого ее лба свешивался темный кудерок, она убирала его, но он выскальзывал снова. Ворчала и плескалась за бортами вода, посасывала и чмокала под днищем, лодка двигалась рывками, разрывая ватную сырость тумана. По реке с того берега доносились уже голоса, лай собак, урчание мотора.
Они выволокли лодку на хрустящую гальку и молча зашагали вдоль обрывистой кручи на изволок.
Иван шел позади, вскинув на плечо мокрые весла, и с досадой думал, что ему, в сущности, незачем идти в деревню, что, поддавшись уговорам Андрея, он снова делает то, чего не хочет…
