Они долго разговаривали. Кажется, я начала рыдать, потому что поняла, что происходит что-то ужасное. И ничего ужаснее в моей жизни до сих пор не происходило – а возможно, не происходило и после. Очень отчетливо помню стыд, тот самый, от которого хочется провалиться под землю. Я в своем нежном возрасте понимала, что Лешка очень пьян. Запах, заплетающийся язык, смешки… Инстинкт самосохранения сработал – драться он с ними не стал. А наверное, мог бы. Менты посмотрели на рыдающую меня и ограничились внушением. Сказали: "Если бы не твоя дочь, мы бы тебя забрали. Скажи ей спасибо".
И ушли.
Но все это ничего не отменяет. Ни моей любви к отцу, ни его любви ко мне. И я думаю и думаю, и мучительно думаю: как же Ленка? Как она переживет, если вдруг я задумаю развестись с ее отцом? И даже если я задумаю это не вдруг, а очень осознанно. Ведь она любит отца – точно так же, как я любила и люблю своего. Это чувства, от которых никуда не денешься. И еще я надеюсь, что она не выйдет замуж за алкоголика. Ведь должен же хоть на ком-то разорваться этот порочный круг мужей-алкоголиков и их жен.
***
Ольга Степанова online
Люба: Блин, он мне продолжает рассказывать про своих бывших. Как они ему на шею вешались и сниматься оттуда не хотели. Я с интересом слушаю, конечно. Если только он не начинает распространяться о том, как он их трахал. Хотя это тоже интересно, конечно. Но я прям не знаю, что и думать.
Ольга: Да ничего не думать. Просто он бабник. В школе он, правда, таким не был, а потом, похоже, все ему вешаться на шею стали. И избаловали вконец. Не был он обделен женским вниманием, не был.
Люба: А жена что?
Ольга: А жена, по слухам, тоже нашла себе любовника. Счастливая семья, сама понимаешь. Образец для подражания.
Люба: С одной из бывших он до сих пор встречается. И я уже начинаю думать, такая ли она бывшая, как он говорит. Не знаю.
Ольга: Тут я тебе ничего сказать не могу.
Люба: А вчера начал рассказывать, какая прекрасная девушка к ним на работу пришла. И умница, и красавица, и взгляды на него пламенные бросает. Скромно, конечно, но посматривает. А он страдает – прям не знает, куда деваться. И как бы ей помягче сказать, что он дважды занят – и жена у него есть, и любовница. Я, понятное дело, сочувствую, но слышать все это чертовски неприятно, сама понимаешь.
Ольга: А лет ей сколько?
Люба: Он говорит – под тридцатник. Молодая, красивая. Правда, замужем и ребенок есть. Но ведь когда это кому мешало?
Ольга: Это да – никогда и никому. Держись там.
Люба: Да я постараюсь. Но что мы все обо мне да обо мне? Ты как? Нашла подарок?
Ольга: Я подумала, что книга – лучший подарок. Только теперь надо решить, какая книга. Впрочем, в ближайшее время наша встреча не состоится. Он уезжает в Израиль в командировку, дела у него там какие-то. Спрашивает, что мне привезти в подарок ))) Представляешь?
Люба: Ну и что ты ему сказала? Кольцо с бриллиантами, я надеюсь?
Ольга: Ну нет, конечно. Я ему сказала, чтобы привез что-нибудь на свой вкус. Рискну на него положиться ))) Привезет мне прекрасное. Не кольцо, но… если уж он меня типа добивается? И любит много лет? Или не любит, а думает, что любит.
Люба: Любит, конечно. Если он на одно свидание полгода собирается, жену на курорт отправляет, чтобы с тобой встретиться.
Ольга: Ну, жену-то он на курорт отправил, а со мной так и не встретился.
Люба: Ну что ты будешь делать? Нет в жизни счастья.
Ольга: И не говори.
***
2 пропущенных вызова от абонента МАМА
– Люба, я не могу, они отказываются есть то, что я готовлю. Я стараюсь, провожу полвечера над плитой, а иногда и целый день, а они отказываются жрать. Понимаешь? Сегодня я сделала салат, мясо, яйцо, немного зелени, что-то еще – а Иваныч пришел с работы и сказал, что он ЭТО есть не будет. Из интернета им любой рецепт вытащи и намешай – они съедят. А то, что я приготовила – не хотят.
– Так ты им скажи, что это из интернета.
– В интернете название есть.
– Придумай название. В чем проблема? Ведь у всего должно быть название. Даже у салата.
– Легко сказать. Вон Иваныч шуршит, мясо теперь себе жарит. Я его приправой посыпала – он кусок стал мыть. С криком – зачем ты его посыпала. Убью всех на хрен.
– Получается так, что то, что ты готовишь, не ест либо Иваныч, либо Сашуня.
– Ну да. Сашуня вообще предпочитает в столовке питаться.
– Конечно. Там вкуснее. Когда она у меня была, я котлеты жарила. Причем я сама и фарш делала, и все. Отличные котлеты. Но мы идем с ней в магазин, и она все рукой тянется к магазинным котлетам. Я говорю – дома же есть! Но она не хочет. Ей магазинные нужны.
– А вчера? Те же истории. Ей ведь надо есть каждые два часа, иначе у нее голова начинает болеть, изжога, черт знает что. Но она не помнит. Я ей сделала бутерброд с колбасой, она на него посмотрела, есть не стала и скорбно так произнесла: ну что же… В блокаду было хуже. Можно подумать, я ее тут голодом морю! Это надо было мне такое сказать! И главное, всякий раз вспоминает – к слову и не к слову.
– Ну, она знает больные места и на что надавить.
