Белый силуэт полностью

Катаджи вроде начали уходить. Один из них начал медленно поворачиваться в её сторону. Невозможно успеть скрыться, как со спины кто-то схватил и потащил в дверь. Катаджи из-за грома ничего не услышал, что только сплюнул на землю.

Провалившись во внутрь, Мила приготовила оружие к бою. Она лежала на спине ожидая выпада.

— Тихо, — прошипел парень. — Здесь свои.

— Кто ты?

— Свои, сказал же!

Мила не очень-то расслабилась, но оружие убрала. Он помог ей привстать, — запрокинул её руку на себя и потащил по коридору. Изнутри звук битв слышался ещё отчётливее — они были повсюду. Мила старалась не мычать от боли, когда они пробрались в одну комнату, обшитой деревянными панелями.

Парень аккуратно положил её на кровать.

— Хорошо вошёл, — прошипел он, смотря на её рану.

Сам он не был испачкан кровью и грязью, но заметны линии от мелка. Наверняка он избегал стычек, пробираясь между зданиями. Он аккуратно схватился за её ногу, продолжая рассматривать окровавленное увечье.

— Эй! Что ты делаешь? — спросила Мила.

— Пытаюсь понять, что с этим делать.

Он немного растянул кожу, отчего она сжала скулы. Пот, выступивший на её лице, становился более явным. Она не могла уже смотреть на это и откинула голову назад.

— Хреново, — сказал он.

— Ха! А бывает не-хреново? — прошипела она от боли. — Ты что медик?

— Ну… можно и так сказать, — он поднял голову: — алхимик.

«Отлично. Сейчас он мне даст своё зелье, и я в жабу превращусь».

— Рана загрязнена, — он перевёл взгляд на ногу, — кинжал нужно вытащить и прижечь повреждение.

«Прижечь? Огнём?»

— Нет спасибо, — Мила попыталась привстать, но встать он ей не позволил, — не нужно мне тут ничего прижигать, тем более алхимику!

— А тем более если ты не хочешь лишиться ноги, — вставил он. От этих слов Мила застыла на месте. Он сглотнул, смотря на её знак клана. — Ты же из фотсижу, знаешь же Майрин?

Та послушно кивнула.

— Она меня обучила кое-чему, теперь этими знаниями придётся воспользоваться.

Ей стало немного легче, ведь Майрин ерундой не занимается. Но сейчас её больше пугало загрязнение раны. Ведь он прав. Лишиться конечности из-за загрязнения не редкий случай. Она вспомнила, как ей рассказывал отец страшилки про раненых солдат, которым отрезали руки и ноги по кусочкам, дабы сохранить им жизнь. А ведь он наверняка правду говорил. Ей всегда было интересно-жутко слушать и страшно-жутко вспоминать.

— А ты разве не из Фотсижу, или хотя бы из частей клана? — спросила она в надежде расслабиться.

— Синиэл я, — он начал рыться в своей маленькой сумочке.

«Синиэл? Мне конец».

Мила сжала своё окровавленное бедро, пытаясь хоть как-то облегчить боль. Она не доверяла ему, а вдруг он просто соврал, и выбрал её, как первого пациента?

— А имя у тебя хоть есть?

— Син, — ответил он, доставая из сумочки различные настойки. — А ты?

— Мила.

«Приятно познакомиться и надеюсь ты меня сейчас не добьёшь».

Син начал переливать зелья в пузырьки, одновременно их смешивая. Делал он это быстро, что Мила начала понемногу успокаиваться. Но большого доверия это не вызывало, ведь большинство алхимиков бездарны, малоопытны или просто любители.

— А это точно поможет?

Син помешал пузырь и поставил его на пол.

— Поможет, но будет печь.

— Мне не привыкать.

«Соврала я себе».

— Дай мне свой ножик, — он протянул ладонь.

Она послушно передала ему нож.

— Это необходимо? — спросила она, наблюдая за процедурой.

— Так будет легче.

Син начал надрезать штанину над ранением, после чего полностью сорвал её с ноги. Удивительно, как торчащий кинжал из раны не переломал кость такой худой ножки.

«Отлично, теперь я буду полуголой сражаться, — она глубоко вдохнула, — если вообще смогу».

Син намочил чистую ткань своим зельем, от которого веяло очень горьким запахом и во рту ощущалась кислинка с сахаром. Он аккуратно сложил ткань, для быстрого наложения.

— Сможешь вытащить кинжал?

«Вытащить?! Я?!»

— Думаешь, что твоя алхимия остановит кровотечение?

— Да.

«Нет. Это глубокая рана, её зашивать надо!»

Она недоверчиво на него посмотрела.

— Поверь, это лучше, чем лишиться ноги, — сказал он.

— Но не лучше лишиться жизни, я не буду этого делать!

Здание затряслось после громкого взрыва, — из окон повылетали стёкла.

Потрясённая Мила закрылась руками, набирая в лёгкие воздух. Син упал на колени, но ткань не уронил, держал, как новорождённого младенца: надёжно и крепко.

— Ты должна это сделать, — прокашлялся он.

— Да чёрт уже с тобой! — крикнула Мила.

Она левой рукой облокотилась на ногу, а второй схватилась за рукоять кинжала, после чего резко вытащила его, мыча сквозь зубы. Кровь тут же залилась в глубокой ране, даже перевязанный жгут не слишком помогал.