Белый силуэт полностью

Син тут же приложил чистую ткань, пропитанным вонючим зельем и начал крепко обматывать ногу. Рана начала сильно печь, словно к ноге приложили раскалённую кочергу. Мила взвыла от боли, откинувшись на кровати, её лицо становилось бледно-красным цветом, всё её тело впало в дикий жар, — она руками вцепилась в бедро, стараясь перевести внимание, её кожа стала мокрой от пота, разукрасившись в багровый расцвет. Удивительно наблюдать насколько ярко выглядели ногти серым цветом, почти как облака среди туч.

«Что это? Факел? Или у меня действительно взорвалась нога, от жгучего и раскалённого пламени?»

— Это остановит кровь и вычистит рану, — говорит Син, слаживая настойки себе в сумку.

В глазах начинало темнеть, с ним же утихать боль, а веки понемногу закрывать глаза.

— Эй, нельзя спать! — крикнул Син.

Мила тут же собралась и вскочила с кровати. Она попыталась дойти к выходу, но с таким состоянием, повалилась вниз. Син едва успел её подхватить. Он дал ей мех с водой, и она ослабевшей рукой взяла и отхлебнула пару глубоких глотков.

— Что дальше?

— Дальше к своим, — произнёс Син, но сам не был уверен в своих словах.

Путь к лоидсам пролагался к вершине. По переулку выстроились катаджи, барабаня своими щитами. Они пыхтели и тяжело шагали в ногу — ещё одна волна. Гроза снова начала бомбардировать сторону лоидсов, но уже не так долго.

Син поддерживал Милу. Они незаметно перебегали между улицами. Пробраться до своих так просто не получиться, катаджи захватили территорию, как остальные резамцы продолжали натиск.

— Давите их! Мы сильнее их! У них скоро закончатся силы! — кричал один офицер, раскидывая руки перед катаджи.

Несколько из них перегруппировались, после чего залезли на крыши по верёвочным лестницам, остальные даже перепрыгивали между уступами, что с лёгкостью взбирались на поверхность.

— Здесь не пройти, — прошептала Мила.

Син резко выдернул её и вместе с ней нырнул в сумеречный переулок. Он спешил, Мила старалась не хромать — ведь как она могла хромать со своей больной ногой!

— Ты куда меня ведёшь? — спросила она, переводя дыхание.

— Это глухие закоулки, — прохрипел Син, в то время, как они неслись по тёмным, покрытой сажей проулкам, где здания продолжали тесниться к друг другу. — Частенько я здесь бывал.

Мила вытерла лоб рукой, она вся промокла от пота, а точнее от жара; её нога пекла уже терпимо, но ходить трудно. Син резко остановился за углом в самой темноте, а над их головой перепрыгивали тёмные силуэты.

«Такое грязное, тусклое место выглядит намного чище и светлее, по сравнению в самом чистом зале с высоко сияющим солнцем над кровавой баней».

Син снова дёрнул её. Он сворачивал влево, затем вправо. Останавливался на секунду, только чтобы не попасться на глаза.

— Здесь хоть и пахнет плохо, но, когда здесь живут люди — пахнет ещё хуже, — тихо заговорил Син.

— В таком-то городе?

— Может город и вправду богат, и прекрасен, но люди увы нет. Даже здесь за три года что-то успело измениться к худшему.

«Прямо как по всей стране. Если в стране твориться бардак, люди сами по себе превращаются в барахло, даже если это напрямую их не касается. Странная это вещь — страна, прямо как живой организм».

Наконец они вышли из этой тёмной ямы на более светлое место, где над ними царствовала серая туча с чёрными полосами дыма. Вроде рядом никого нет — значит пора бежать к мостику!

Они услышали чей-то свист. Мила резко обернулась назад, на крыше виднелось несколько катаджи.

«Чёрт, мы крыши не осмотрели».

Те быстро спустились: один из них сразу спрыгнул, остальные спустились по выступам и балконам.

«Всего трое».

Син попытался вырвать Милу с места, но она твёрдо стояла на месте.

— Наверное сейчас лучше всего бежать, — проронил Син.

— Нет. Только не от них, — она бросила взгляд на свою перевязанную и обнажённую ногу, не считая чёрного сапога. — И тем более с моей ногой.

У Сина появилась дрожь, она почувствовала это.

— Я не умею драться, так что лучше бежать. Как же неудачно!

Мила оторвала его от себя:

— Они мои, — резко посмотрела на него: — А ты давай беги, а то я и тебя сейчас огрею!

Син чувствовал свою беспомощность, он сжал скулы, кулаки и сильно зажмурился. Мила смотрела на него, как на последнего урода, — злость сходила не от ненависти, а от жалости.

— Иди! — сильно стукнула ему в грудь, отчего тот чуть не упал.

Полностью подавленный, Син наконец повернулся к ней спиной и побежал со всех ног. За ним тут же ринулся один катаджи. Как он пробежал мимо Милы, внезапно схватил себя за горло; его тело резко откинулось назад, отчего его голова ударилась затылком об бордюр. По каменным плитам растеклась кровь.

— Эта стерва убила его! — закричал второй катаджи.

Мила разжала пальцы и расслабила свою напряжённую руку, покрывшейся вздутыми венами. Магия требует силы.

«Теперь двое».

Катаджи подошли к ней с двух сторон. Тот, который уверенно спрыгнул с крыши, ужасно косил на неё. Он наверняка силён. Второй нетерпеливый, и может быть даже легкомысленный и неопытный, среагировав на погибель друга.

«Хотя кого тут обманывать, наверняка любой бы так отреагировал».