Никита чувствовал себя мальчиком, которого мама собирает первый раз в первый класс. Не хватало только букета гладиолусов.
В зале ресторана он кивнул Андрею, который заметил его ещё в дверях, и прошёл к бару. Заказ надо было делать с осторожностью: деньги в портмоне и на карте присутствовали, но они уже были отчасти виртуальными. На следующей неделе он неминуемо уйдёт в минус, если не выпросит у Артура аванс.
В итоге Никита заказал себе кофе. Через пять минут, которые он провёл, пытаясь наблюдать за «объектом» в зеркало на задней стене бара, Никита пересел за столик Андрея. Это было несложно: пара скучающих поворотов головы и случайная встреча взглядами.
За столом они разговаривали о работе. Эта тема устраивала Никиту больше всего: про работу он мог рассказывать всё честно и откровенно, не пытаясь строить из себя необремененного финансовыми сложностями молодого человека, который запросто покупает дорогущих лошадей.
— В визитке указана должность — руководитель проекта. Какого именно? — спросил Андрей.
Никита, отметив про себя, что его визитку всё же изучили, а не просто сунули в карман или, ещё хуже, выкинули, пояснил:
— Проекта по продвижению кое-каких продуктов. Брендинг, реклама и пиар в основном.
— Каких именно продуктов?
— Мясных, — пришлось признаться Никите, хотя это звучало уже совсем не романтично.
— Я о них слышал?
— Подозреваю, что да. «Красный квадрат».
Андрей посмотрел на него немного удивлённо, но очень и очень заинтересованно.
— Запоминающаяся марка. Стильная.
— Спасибо.
— И как работа? Похоже на «99 франков»?
— Не очень, — ответил Никита, потому что на «99 франков» его работа не походила по одной простой причине: ему и близко не платили таких бабосов, как герою Бегбедера. — Скорее, на «Generation «П».
— Такие же манипуляции сознанием? — улыбнулся Андрей.
— Такой же дурдом. Но мне нравится.
— Я хочу сказать, что это не лесть: у «Красного квадрата» действительно сильная рекламная кампания. Я… как бы это сказать… не очень интересуюсь мясными продуктами, но и то обратил внимание, хотя марка появилась недавно.
— На самом деле это технология. Ну и удача тоже: выстрелит проект или не выстрелит.
— Где учился?
— Много где, — пожал плечами Никита, который не хотел называть свой второсортный вуз: это подпортило бы его имидж «золотого мальчика». — Всё время учусь. Недавно в Лондоне был на курсах.
— А я строю.
— Да, я прочитал на визитке, — Никита пристально и немного насмешливо посмотрел собеседнику в глаза. Для него с этого момента всё уже было понятно: Андрей клюнул.
Но хуже было другое: он сам клюнул. Чем дольше они разговаривали — про работу, про строительство, про Питер — тем больше Андрей ему нравился. Буквально всё в нём: как он наклонял голову, когда задавал вопрос, как прикасался кончиками сложенных указательных пальцев к губам, когда обдумывал ответ, как улыбался — странно, задумчиво, как будто не другому человеку, а каким-то своим мыслям.
Никите захотелось взять его руку, поднести ко рту и облизать пальцы. Длинные, ровные, загорелые пальцы. Один за другим.
Вероятно, в его взгляде проскользнуло нечто голодное, потому что Андрей вдруг спросил:
— Хочешь есть? Может, закажешь что-нибудь? Мне одному ужинать как-то не очень удобно, когда у тебя только коктейль.
— Нет, я поздно обедал. И мне уже пора. Приятно было познакомиться, — Никита встал и протянул руку. Он знал, когда надо покинуть сцену — на самом интересном месте, когда влечение начинает чувствоваться вполне определённо. В Голливуде не зря придумали клиффхэнгеры.
— Да, очень приятно, — Андрей отозвался немного смущённо, и Никите в этот момент хотелось вовсе не разжимать руку, а вцепиться в Андрея сильнее, увести его в туалет, притиснуть к стене и прижаться губами к гладкой смуглой коже на шее… Или к губам… Расстегнуть ремень на джинсах и…
«Уймись, придурок!» — скомандовал Никита самому себе.
— Я позвоню? — спросил Андрей, теперь уже без смущения.
Никита изобразил лёгкое удивление.
— Насчёт Мелюзины? Да, если вдруг решишь, звони…
Он вышел из ресторана, размышляя, не слишком ли перегнул палку, отыгрывая дурачка.
***
Домой в Олежкину квартиру Никита вернулся с двумя большими пакетами из «Ашана»: его вкладом в их на краткий период общее домашнее хозяйство.
— Разобрался со своей лошадью? — спросил Олежка, снимаясь с дивана, где смотрел какой-то фильм.
— Да там нечего разбираться. Отстёгивай деньги, и всё, — Никита снял свитер и бросил на кресло. — Пока договорился о небольшой отсрочке, но этой заразе ещё и ветеринара нужно вызвать. Какое-то питание, что ли, особое надо. Наверняка, ещё на десятку.
Олег начал рыться в принесённых Никитой пакетах, а тот упал на диван.
— Я там в отеле одного чувака встретил…
— Встретил? — Олежка многозначительно приподнял брови.
— Не в этом смысле. Хотя в этом тоже.
— А кто вчера по Владу убивался? — Олег даже бросил пакеты на пол.
— Да не убивался я по нему! Я бы, может, сам скоро от него ушёл…
— Ага, рассказывай теперь! Ушёл бы ты от такого бабла, щаз… Не помню, чтобы ты торопился.
