Трость была тонкой и гибкой, и Никита легко мог бы подняться на ноги, но удерживала его на месте не она, а собственное замешательство и настойчивый блеск в глазах Андрея. А что, если он тематик? Наверняка, дом… Хотя если бы он был сабом, от этого вряд ли стало бы легче. Он попал, вот теперь он по-настоящему попал!
— В порядке эксперимента, в лёгкой форме. Мне не нравится боль.
— Мне тоже, — улыбнулся Андрей. — Но что-то ведь тебе нравится?
— Да, конечно, — Никита сделал глубокий вдох, пытаясь вспомнить что-нибудь из Темы, что было не особо травматичным и приемлемым для него. — Возможно… м-м… связывание… маска на глазах… Психологическая составляющая… Отчасти сама эстетика.
Андрея этот ответ, казалось, удовлетворил.
— И что ты предпочитаешь? Подчинение? Доминирование?
У Никиты была одна секунда, чтобы решить… Чтобы решить, кем был Андрей. Подыграть ему, один раз, впарить лошадь и распрощаться. Это было слишком. Андрей ему нравился — так сильно, как не нравился никто со времён той самой школьной влюблённости — но это было уже слишком. Хорошо, одну сессию он как-нибудь перетерпит ради тридцати семи тысяч евро, но только одну, и на этом всё, окончательно и бесповоротно. Как ни жаль...
Но кем же был Андрей? Кем он был? То, что человек сильный и решительный в жизни, не значит, что он придерживается той же роли в БДСМ.
— Подчинение, — выбрал Никита.
— Хорошо, — ответил Андрей с совершенно нечитаемым лицом. Он повёл стеком вдоль шеи, в конце коснувшись широким концом кончика подбородка и заставив Никиту приподнять голову. — Я спрашиваю, потому что… Потому что если мы будем знать вкусы друг друга, нам будет проще соответствовать.
— Ты прав, — коротко ответил Никита и поднялся на ноги. Теперь ему казалось, что он угадал. Ответ «подчинение» был правильным.
Андрей, не вставая с кресла и загадочно улыбаясь, поднял стек и провёл им от груди Никиты до его паха. Никита был в состоянии близком к панике: это прикосновение пугало его, но в риске, опасности, предчувствии боли, которое заставило все мышцы в теле напрячься, — как и в том, что это делал именно Андрей, — было что-то возбуждающее. Никита выдохнул и прикрыл глаза, пытаясь расслабить лицо и придать ему подходящее выражение — такое, какое, по мнению Никиты, должно быть у саба, которого ласкают хлыстиком.
В ответ Андрей слегка, очень осторожно похлопал стеком у него между ног. Никита открыл глаза, посмотрел на него. Он не знал больше ни одного человека, который в подобной ситуации — сидя со спущенными до колен штанами в кресле из голубой норки — не выглядел бы нелепо. Андрей выглядел так, что Никите хотелось опять опуститься перед ним на колени, обнять его, вжаться лицом в его живот и сознаться во всём. Попросить прощения.
Никита сдержал этот глупый порыв.
— С кем ты… — заговорил Андрей. — В смысле, у тебя есть постоянный партнёр?
— Нет, никого нет. Это было ещё с моим предыдущим бойфрендом, до поездки… Месяца три или четыре назад.
— И стек тут лежит до сих пор? — Андрей смотрел на Никиту с лёгким недоверием во взгляде.
— Я как приехал, дома особо не был, — отмазался Никита. — А Любовь Сергеевна, домработница, она… Я прошу её не трогать мои… ну, мои вещи. Стеки, ремни, наручники…
«И моё алое боа!» — в полнейшем отчаянии добавил про себя Никита, понимая, что теперь ему отступать уже некуда, придётся играть до конца. Он заврался окончательно.
Андрей, отложив стек, поднялся с кресла, натянул брюки и подошёл к Никите. Он взял его за плечи и неожиданно страстно и нежно, с настоящим чувством поцеловал.
— Прости, — сказал он, переводя дыхание после глубокого и долгого поцелуя. — Я повёл себя как мудак. Ты не обязан отчитываться передо мной. Я просто не мог поверить, что… Короче, я боялся, что у тебя кто-то есть, а со мной ты встречаешься, ну так, забавы ради… Мы же из-за лошади разговорились, а в прошлый раз ты мне просто документы привёз.
— У меня никого нет, я же говорил тебе, — Никита коснулся губ Андрея.
— Я не поверил. Вернее, поверил, но не до конца. Потому что… Да что я тебе объясняю! Ты же в этой тусовке, не хуже меня всё знаешь.
— Значит, специально напросился ко мне домой? Проверить?
— Вроде того, — виновато признался Андрей. — Пожалуйста, не принимай это на свой счёт.
— Да всё нормально, — потряс головой Никита.
Андрей даже не догадывался, насколько прав он был, когда не верил ему. Но вот отсутствие бойфренда было, пожалуй, одной из очень немногих вещей, про которые Никита не врал. Во всём остальном это был кошмар: одна ложь тянула за собой другую, и он тонул в этой трясине всё глубже.
