— Слушай, Влад, я в курсе, что тебе со мной работать нельзя, но я оттуда ушёл. Возобнови договор, а? Ну что тебе эти дизайнлабовцы сде…
— Вот какая же ты сволочь, Никита, — протянул Влад. — Я тебе звоню… Я тебе, между прочим, из Парижа звоню, а ты только про договора и про бабки. Бессердечная ты гадина! Ты можешь со мной нормально поговорить? Нормально, по-хорошему, а? Можешь?!
— Могу, — Никита узнавал сценарий и на гадин и сволочей даже не думал обижаться: это был стандартный лексикон пьяного Влада, и говорил он это отчасти даже любя. — О чём?
— О нас…
— А что о нас?
— Я не могу. Не могу, Никит, — начал жаловаться Влад. — Всё время про тебя думаю. Нам ведь хорошо вместе было, да?
— Нормально.
— Нет, хорошо. Хо-ро-шо! Мы же с тобой… — Влад издал непонятный звук, что-то среднее между кашлем и всхлипом. — Я сейчас со Златой в отеле, в Париже…
— Ты что, при ней звонишь? — напрягся Никита.
— Она там где-то… в ванной, что ли…
— А если она выйдет, а ты…
— Я сам разберусь, — уверенно-пьяным тоном заявил Влад. — Ты меня не учи! Ты слушай, что я тебе говорю… Никита, я же сейчас с ней, с будущей женой в Париже, у нас ром… ронан… романтический уикенд, мать его… У нас из номера Эйфелеву башню видно, а я не могу, я нажрался и тебе звоню. Всё, блядь, не так! А вот с тобой… Никита… — снова захныкал Влад. — Да я сам себе завидовал, что ты у меня... что у меня такой... Этот мальчик так хорош, загляденье просто!
— И что дальше? — равнодушно спросил Никита.
Хотя он находился сейчас не в парижском отеле, и из окон квартиры было видно не Эйфелеву башню, а всего лишь церковь неизвестно чего в Барашах, о Владе Никита не думал, и его пьяные излияния были ему малоприятны.
— С днём рождения! — по слогам произнёс Влад. — Звоню вот, поздравить тебя хочу! Чтобы у тебя всё было хорошо, ну там здоровья и чтобы желалось… то есть, сбывалось… это… Хрен с ним! Ты понял.
— Ага, спасибо большое.
— Хочу тебе что-нибудь подарить, но сейчас не могу… прости… Сейчас я в Париже, и из окна у меня видно…
— Эйфелеву башню, я в курсе, — сухо ответил Никита.
— Точно! Вон она! Давай я тебе что-нибудь подарю? Хочешь, я тебе цветов пришлю? Миллион алых роз? Ты где живёшь?
— Проспись лучше, — посоветовал Никита. — Сейчас Злата твоя выйдет, а ты цветы даришь.
— Если что-то другое, ты скажи… Никита, я ведь всё для тебя… ты же знаешь…
— Ничего мне не… — Никита остановился на середине фразы, передумав: — Верни проект.
— Проект? Это надо подумать… Я приеду, и мы поговорим? Давай встретимся и поговорим.
— Только о проекте.
— Хитрый ты какой… А если не только?
Никита вздохнул: он не относился к разговору серьёзно — всё равно Влад завтра ничего не вспомнит, и пьяные причитания слушал, скорее, из жалости. А вот Влад его не пожалел, в десять минут из квартиры выставил.
— А не боишься, что Иван Семёнович узнает?
— Иван Антонович, — поправил его Влад. — Ну, мы же с тобой тихонечко, как мышки, да?
— Нет. Мы встретимся только из-за проекта, если ты вообще про это вспомнишь, — резко сказал Никита. — Всё кончено. Ты сам так решил.
— Да, я решил… — уныло согласился Влад.
— Всё, мне спать уже пора. Двенадцать скоро, — обозначил Никита конец разговора.
— Никита, ну подожди… Будь человеком! Зверю хо-о-олодно зимой, зверик из Америки...
Никита сбросил звонок. Он какое-то время держал телефон в руках, думая, что Влад снова начнёт звонить, но нет — наверное, Злата вышла из ванной, и у Влада появились более важные дела, чем нытьё в трубку.
***
Утром Никита проснулся от зазвонившего на телефоне Андрея будильника. Он натянул одеяло на уши и пробормотал:
— Ну какого хрена? Выходной же!
Андрей вяло, сквозь сон ответил:
— Мне надо в офис всё равно. Дела… — он потянулся, потряс головой. — Я даже сразу и не сообразил, — он повернулся к Никите, — что ты здесь.
Никита объявил из-под одеяла:
— Меня здесь нет. Я сплю.
— На работу мне не очень срочно… — Андрей погладил спину Никиты — пока через одеяло. — Как насчёт секса?
— Я люблю утренний секс, — сказал Никита, чуть выгибаясь, когда Андрей прихватил его за задницу.
— Что-то ещё, что ты любишь? — Андрей запустил руку под одеяло.
— Секса достаточно.
Андрей переместился ближе и прижал до сих пор полусонного Никиту к себе.
— Точно? Может, ты хочешь… хочешь, чтобы я связал тебя?
Никита проснулся мгновенно — хорошо, что хватило выдержки не подпрыгнуть на кровати.
— Нет, я обойдусь… В смысле, не с утра. Утром я как-то не очень.
— Как скажешь.
Никита выдохнул — пронесло. И Андрей, кажется, не был слишком этим расстроен. Но только на этот раз, а вообще он наверняка считает его человеком, который тащится от ремней, верёвок и прочего, и его это, судя по всему, более чем устраивает.
