Вечер в ресторане только начинался, публика еще не успела разогреться. Люшков пробежался глазами по залу и покачал головой: знакомых ему лиц не было. Они сели и сделали заказ. Выбирал Люшков – к недовольству Ясновского, все самое дорогое. «На этого еврейчика никаких денег не хватит», – подумал он. Выпив, Люшков расслабился. Теперь он уже выискивал в зале подружку на вечер, Ясновский в этом не сомневался. Сальный взгляд скользил по обнаженным женским плечам, по роскошным бюстам, выпирающим из декольте. Одной из барышень «тургеневского возраста» он даже начал пьяно подмигивать.
Хороший оперативник, Люшков вел свою игру. Водка его на самом деле не брала, за долгие годы организм закалился. Тем более взяли русскую, хорошо очищенную. Под обильную закуску такую пить да пить. Бабы по большому счету не интересовали, но надо соответствовать. Не сидеть же в этом шалмане, как этот глупый ротмистр. Да на его роже написано, что он тут неспроста.
Внезапно шум ресторана перестал кружить голову. Люшков напрягся. Кажется, за ним следят. Закуривая, он скосил глаза в сторону.
За столиком у колонны сидели трое. Двое мужчин и женщина, русские. Мужчины – служащие средней руки, из числа тех, кто протирает штаны в конторах. Женщина… Она-то и насторожила Люшкова. Носатая, худая и плоская, с выпирающими неровными зубами, такая отлично смотрелась бы в кожанке, с маузером в руке. Знаем мы эту породу, внутренне передернулся бывший энкавэдэшник.
Закуска перед троицей стояла небогатая. И одна бутылка водки на всех – ну что это такое! Странная компания вяло ковырялась в тарелках, простреливая зал цепкими взглядами. Несколько раз взгляды останавливались на нем, но далее этого дело не шло.
Аппетит у Люшкова окончательно пропал. Всё, догнали… И зачем он поддался на эту авантюру?
В далекое июньское утро тридцать восьмого года он принял мучительное для себя решение. Выбора не оставалось: либо жизнь, либо смерть в подвалах Лубянки. Растерянный пограничный наряд остолбенело смотрел, как он уходит в сторону Маньчжурии. Поздно спохватились, ребята… По нейтральной полосе стелился густой туман, обещая жаркий день. Люшков бежал, не соблюдая осторожности – а… будь что будет. Лицо заливал пот, на бегу он снял фуражку и отер его. Пограничники наконец закричали что-то вслед, потом раздались выстрелы. Полоса вспаханной земли закончилась. Их земли… Впереди его ждала неизвестность, но лучше так, чем жить в постоянном унижении. Власть они советскую построили… Да кому она нужна, такая власть? Нет, бежать, бежать – от этого выродка Берии, от его холуев братьев Кобуловых, от других прихлебателей, которые думают только об одном – спасти свою шкуру любой ценой…
И все же сердце щемило. Этой власти он отдал себя без остатка.
В шестнадцатом году с юношеской пылкостью он окунулся в бурлящий котел революции. По ночам, скрываясь от полицейских, вместе с пацанами из рабочих дружин расклеивал по улицам Одессы большевистские листовки, а когда в городе установилась советская власть, без раздумий вступил в Красную гвардию. Во время оккупации Одессы остался на подпольной работе. В феврале восемнадцатого был арестован, но сумел бежать. Затем отчаянно рубился с петлюровцами, пока не свалился с сыпняком. Почти месяц валялся в выстуженном вагоне, где размещался лазарет, чудом выжил и, едва поднявшись на ноги, снова ринулся в бой. Под Каневым их отряд попал в окружение, но ему с горсткой красноармейцев все же удалось пробиться к своим.
Вскоре партия заметила преданного бойца и в июне двадцатого направила на работу в ЧК. Там он по-прежнему не щадил ни себя, ни врагов. Продвижение по служебной лестнице зарабатывал потом и кровью, а не на паркетах Лубянки, где плодились комиссары, не нюхавшие пороха. Годы каторжного труда без выходных и отпусков… В августе тридцать шестого он был назначен начальником Управления НКВД по Азово-Черноморскому краю. Должность ответственная. Сам Николай Иванович Ежов проводил инструктаж, как оправдать доверие партии и сберечь драгоценную жизнь товарища Сталина, наезжавшего на отдых в эти края. Новоиспеченный комиссар ГБ 3-го ранга (звание он получил в ноябре тридцать пятого) дневал и ночевал на спецобъектах. Он мечтал об одном – увидеть Вождя, быть рядом с ним, дышать одним воздухом. И еще одна мысль часто посещала его сознание. Мальчишеская, глупая… Однажды, рискуя собственной жизнью, он спасет товарища Сталина от предательской руки и станет известен всей стране. Вот порадуется тетя Муся… Она и представить не могла, что сын одесского портного, которого городовой с Гороховой в свое время изрядно потрепал за пейсы, способен на такое…
