Плакс услышал, как в соседней комнате отъехали в сторону книжные стеллажи. За ними была потайная дверь. Через нее Поскрёбышев вышел на лестничную клетку другого подъезда и спустился во внутренний двор, где ждала машина.
– Товарищ Плакс, переодевайтесь быстрее, нам пора! – напомнил Пономарёв и отошел от окна.
Валенки пришлись впору. Тулуп был слегка великоват, но в морозы это даже неплохо. Подпоясавшись офицерским ремнем, Плакс расправил складки и вопросительно посмотрел на Пономарёва.
– Вот теперь вы настоящий партизан! – Тот остался доволен его видом. – Но все же вам кое-чего не хватает. – С этими словами Пономарёв передал ему пистолет ТТ с тремя запасными обоймами.
Затем он вышел в прихожую и вернулся с увесистым вещевым мешком.
Выходили они через ту же потайную дверь, что и Поскрёбышев. Спустя час их уже встречали на подмосковном военном аэродроме. В дороге Плакс несколько раз оглядывался – энкавэдэшной «эмки» на хвосте он не заметил.
На аэродроме Пономарёв повел его к штабному бараку. Видно было, что здесь он не в первый раз. В полумраке коридора уверенно нашел нужную дверь и потянул на себя. В просторной комнате у пышущей жаром «буржуйки» сгрудились пятеро, за их спинами, на лавках и у стен лежали огромные вещмешки и парашютные сумки.
– Где Седой? – поздоровавшись, спросил Пономарёв.
– По соседству, – ответил заросший по самые глаза бородач.
В соседней комнате они нашли, кого искали. Невысокий человек что-то сосредоточенно выводил циркулем на карте. На скрип двери он поднял голову, и на Израиля взглянули по-юношески живые, с хитринкой глаза. Седому было сорок три года, добрую половину из них он провел в Средней Азии, Испании и Монголии, где выполнял особые задания.
– Юрий Федорович, знакомься, твой новый заместитель по зафронтовой разведке и диверсиям Илья Леонидович Дедов, – представил Плакса Пономарёв.
Человек с циркулем прошелся по нему внимательным взглядом, остановился на серебряном ежике волос и с улыбкой заметил:
– Не многовато ли седых для одной группы?
– Нормально, гитлеровцев больше запутаете, – отшутился Пономарёв.
– Поживем – увидим. – Мужчина свернул карту и пригласил к столу. – Присаживайтесь, чаек погоняем, а заодно поближе познакомимся.
– Спасибо, не откажусь, – принял предложение Плакс, расстегнул тулуп и сел на лавку.
– Ну, вы тут пообщайтесь, а я пойду наших соколов потормошу, а то поземка поднимается, – сказал Пономарёв и пошел к пилотам.
Седой щедро выложил на стол свои припасы: крупные куски сахара, плитку шоколада, галеты и банку американской тушенки – армейские острословы окрестили такие банки «второй фронт». Прихлебывая мелкими глотками обжигающий чай, глуховатым голосом он стал вводить Плакса в курс дела:
– Работу придется начинать на голом месте, ближайшая партизанская база расположена в трех сотнях километров на север, в Дятькове. Там до сих пор действует советская власть, фашисты обложили их со всех сторон, все деревни вокруг уничтожили, поэтому придется рассчитывать только на самих себя. После десантирования займемся оборудованием опорной базы, затем установим связь с местным населением и организуем подполье в Нововыбкове, Уноче и Клинцах. Наладим получение тактической информации, затем перейдем к разворачиванию более дальних разведывательных цепочек, к диверсиям на железных дорогах, опорных пунктах противника и иных коммуникациях. В этом вопросе я рассчитываю на вашу помощь. Как сказал Пономарёв, вы имеете большой опыт разведывательной работы…
– Да, опыт, конечно, есть… – начал говорить Плакс, но договорить он не успел.
Вдверях появился запыхавшийся Пономарёв:
– Ребята, поторапливайтесь! Погода портится на глазах, и летчики ничего не гарантируют!
– Все, Боря, мы заканчиваем! Зачем зря злить небесную канцелярию? – свернул разговор Седой и стал собираться.
Через пять минут, прячась от порывов пронизывающего ветра, несколько согнувшихся фигур бежали к самолету. Экипаж находился на местах, бортстрелок нетерпеливо переминался у трапа. После короткого прощания с Пономарёвым разведчики поднялись на борт. Двигатель взревел на полную мощь, и самолет легко оторвался от земли.
После набора высоты тишину в салоне нарушал лишь монотонный гул моторов. Разведчики ушли в себя, думая о том, что их ожидает в глубоком тылу врага. Прошло около получаса, внизу багровым шрамом пожарищ и артиллерийских разрывов проступила линия фронта, затем над опаленной войной землей снова сгустился ночной мрак.
О том, что они уже близки к цели, разведчики догадались по надсадному гулу двигателей. Резко сбросив высоту, самолет закружил над лесом, экипаж высматривал сигнальные огни костров. Первым три светящиеся точки, образующие треугольник, увидел бортстрелок, но командир решил еще раз удостовериться и зашел на второй круг. На земле их тоже услышали и подбросили в костры охапки сена. Пламя вспыхнуло с новой силой. Это было подтверждение сигнала.
Штурман вышел из кабины и, бодро улыбнувшись, сказал:
– Все, ребята, доехали! Тут пересадка!
– А мы на посадку рассчитывали, – съязвил кто-то из разведчиков.
