Маматай каждый раз с сердечной болью и стыдом вспоминал, что обвинили его в нечестности, и ему хотелось смыть с себя этот незаслуженный позор. Конечно, во всем разобрались, и нет надобности переубеждать Саякова, шедшего сознательно на клевету и подлог. Рабочие? Как они относятся к нему, Маматаю? Может, действительно думают, что он очковтиратель и рвач? Ведь в приказе по комбинату так и было написано: «…за допущенные ошибки и недостаточную гражданскую зрелость»!
И только теперь, став начальником цеха, он прочел новое постановление правительства о том, что 50 % (а не прежние 33 %!) от заработка производство обязано выплачивать ученикам профтехучилищ на руки, чего, собственно, добивался Маматай и за что понес обидное административное наказание. Каипову бы ринуться в директорат, в профком и партком, потрясая постановлением, доказывающим его правоту, и требуя публичных извинений!.. Но Маматай — не Алтынбек Саяков! Для него сейчас главное было в том, что восторжествовала справедливость, а еще важнее то, что и у народа и у партии были одни задачи и одни устремления.
Маматай соскучился по любимой работе, по дружной трудовой атмосфере цеха, которых ему так недоставало в отделе снабжения. И он с утроенной энергией принялся за дело. Маматай, конечно, прекрасно знал, что главное на производстве план, а с планом в его цехе обстояло неважно. Необходимо было мобилизовать все производственные резервы, чтобы уменьшить брак, увеличить производительность труда и таким образом снизить себестоимость выпускаемой цехом продукции. И здесь многое зависело от организаторских и деловых качеств самого Маматая.
У каждого талантливого руководителя производства должен быть свой личный стиль работы, свой производственный почерк. Маматай считал главным для себя такую организацию работы с людьми, такой рабочий ритм, при которых коллектив цеха становился единым живым неразъемным организмом, со своим характером, самолюбием, рабочей гордостью, высоким коммунистическим сознанием. А для этого нужна широкая перспективная политико-экономическая и техническая программы.
Самым тяжелым для Каипова был понедельник, и не потому, что так принято считать, не потому, что начинал трудовую неделю. В понедельник Маматай знакомился с записями в журнале, где беспристрастными цифрами были отмечены и успехи и недостатки рабочей пятидневки цеха. Дела ткацкого выправлялись медленнее, чем хотелось того Маматаю, и он нервничал, усиленно скрывая, свое настроение от рабочих, чтобы не волновать, не выбивать из рабочей колеи.
Каипов прекрасно понимал, что нужно во всем разобраться, а не паниковать. Но одно дело знать, другое — выполнять. Хотя и было очень трудно на первых порах, но постепенно к Маматаю приходила уверенность и умение работать с людьми, умение владеть своим настроением, показывать пример выдержки и трудовой дисциплины.
Маматай много внимания уделял работе с мастерами, поммастеров и технологами, ведь в ткацком деле немаловажно поставить правильный «диагноз» брака, найти технические причины отставания и виновников срывов в работе, вовремя провести профилактические мероприятия.
Итак, в понедельник настроение Маматая целиком и полностью зависело от показателей его цеха, записанных в производственном журнале и от предполагаемых мероприятий на предстоящей неделе.
В тот день Каипов наткнулся на такую запись, где наряду с рабочими итогами значилось, что старший мастер цеха Суранчиев выдвигает на премию за отличную работу своего подопечного Колдоша.
Маматай улыбнулся про себя, вполне понимая, что не так уж и отличился, наверное, Колдош, но Жапар-ака, опытный педагог, правильно рассчитал, что Колдошу, чтобы почувствовать себя нужным коллективу, необходимо поощрение… И Маматай, ни на минуту не усомнившись, удостоверил свое согласие на премию.
А вот молодой и способный инженер Кадырбаев, уже полгода работавший на комбинате, опять — уж в который раз! — допустил брак на своем участке. И Маматай твердой рукой написал в докладной, чтобы при расчете из премиальных Кадырбаева удержали пятнадцать процентов. И от этого у начальника цеха испортилось настроение: он ведь прекрасно понимал, что Кадырбаев, вместо того чтобы подтянуться с работой, будет ругать Маматая про себя на чем свет стоит за это битье рублем. И Каипов был бы рад в пять раз больше уплатить из своего кармана, лишь бы этот разгильдяй понял наконец, что к работе нужно относиться ответственнее и серьезнее.
День прошел незаметно, в мелких делах и заботах. Когда прозвенел звонок, возвещающий окончание смены, Маматай вспомнил о занятиях по повышению квалификации специалистов и быстро зашагал в технический отдел управления комбината. Лекции Маматая обычно собирали много желающих, потому что не только расширяли научно-технический кругозор слушателей, но и вооружали практическими задачами и знаниями, ведь Каипов не довольствовался только своим институтским запасом, а учился и теперь в экономической школе.
