Да, мать действительно позавчера сунула тёте Вере целый пакет шмотья. Как по мне, всё это мелочь, которая и яйца выеденного не стоит, но, зная свою сестру, мог представить, какую она сейчас устроит сцену, и мне заранее стало тошно.
Так оно и случилось.
Надька верещала на весь холл про своё дурацкое платье и ремешок. Я пытался её оттащить в сторону – Надька выдёргивала руку. Просил угомониться – она как будто не слышала. Даже подружка её и та уговаривала: «Надь, да ладно тебе, пойдём, не лезь к ней» – бесполезно. Надю несло вовсю.
Как назло, все, кто случайно оказался в вестибюле, сразу подтянулись послушать и поглазеть, что за скандал.
На Ракитину жалко было смотреть. Казалось, она вот-вот расплачется, а, может, от отчаяния кинется на Надьку, но Ракитина умчалась в сторону гардероба. Оля Архипова и Даша Кузичева прыснули, глядя ей вслед. Я взглянул на них, наверное, очень зло, потому что обе сразу смутились и замолкли.
– Ты совсем дура? – рявкнул я, повернувшись к Надьке.
– Что ты на меня орёшь?
– Да на тебя мало орать. Ты что тут устроила? Какого чёрта ты к ней прицепилась? Со своими шмотками дурацкими совсем уже спятила.
– Не смей на меня орать, последний раз предупреждаю, – зашипела Надя.
– Да я вообще с тобой разговаривать больше не хочу, истеричка.
Я развернулся и тоже направился в гардероб. Надька крикнула мне в спину:
– Ты ещё пожалеешь, что вот так со мной…
Я и оглядываться не стал.
Но в гардеробе было пусто. Ушла уже? Но мимо она не проходила, я бы не пропустил… Или где-то спряталась ото всех?
Я прогулялся по коридорам, но нигде Ракитину не обнаружил. В конце концов, забрал из гардероба куртку, оделся и пошёл на выход.
В вестибюле меня окликнула Оля Архипова, подбежала, поймав у самых дверей:
– Володя! Ты куда? Ты, что ли, уже уходишь?
– Да.
– Но дискотека же… – разочарованно протянула она.
Я неопределённо дёрнул плечом – не знал, что ей ответить, как объяснить, что мне сейчас совсем не до танцев. Я и себе-то ничего не мог объяснить.
***
Четверть часа спустя я брёл по пустынной и заснеженной Почтамтской и думал, что ей скажу.
А, собственно, что говорить? Извинюсь за слова сестры и всё. Гадал, что Ракитина мне ответит. Она ведь такая непредсказуемая!
Не дойдя до перекрёстка, я свернул во дворы. Поплутал немного – просто в прошлый раз был день, и я заходил с другой стороны, но вскоре узнал дом Ракитиной.
В большой комнате ярко горел свет. Снизу я видел лишь потолок и люстру с тремя рожками. Отошёл немного подальше – различил светло-зелёные обои и верхнюю половину стенки. Но людей всё равно не увидел.
А вот окна кухни и второй комнаты были тёмными. Я остановился в нерешительности. Неужели она не пошла домой? Тогда куда она могла пойти?
В растерянности я таращился на эти тёмные окна и не знал, что делать. То ли ни с чем возвращаться домой, то ли всё-таки сунуться к ней…
Вдруг окно в маленькой комнате вспыхнуло, в жёлтом квадрате возник силуэт. Ракитина. Её я узнал моментально. Я инстинктивно приник к шершавому стволу тополя, хотя понимал, что оттуда меня не видно, даже если она выглянет из окна. Тут – темень, там – свет. Да и она не выглядывала, а металась туда-сюда. Ну а я напряжённо следил за ней, забыв на миг, зачем вообще сюда притащился. А затем она вскинула руки и сняла с себя платье. И я задохнулся…
Хорошо, что я стоял у дерева. Вскоре она надела там что-то, выскочила из комнаты, окно вновь стало тёмным, а я всё ещё не мог прийти в себя. Горячая кровь бешено стучала в висках. Если зажмуриться, то я снова видел те несколько секунд, пока она… Как такое забыть? Горло вмиг пересохло. Я зачерпнул ладонью снег, прижал к лицу.
Затем обогнул дом и вышел к подъезду, но тут же тишину разорвал дружный хохот. На скамейке чуть поодаль расположилась компания. Я уж хотел было зайти в подъезд, но посмотрел на них ещё раз. Внимательнее. И впрямь не показалось – там была Ракитина. Она стояла в обнимку с каким-то парнем. Я на пару секунд замер у её крыльца.
Парень обнимал её очень по-свойски, явно не впервые. Всплыли слова Оли Архиповой про мотоциклиста, с которым Ракитина целовалась после уроков. Уж не он ли тот самый мотоциклист?
В груди едко зажгло, как будто разлилась кислота. Больно… И горло запершило. Я отвернулся, сморгнул, закусил до крови губу. Ощущал себя я полным идиотом.
Ну и что теперь делать? Уйти? Скрыться, пока она меня не заметила? А вдруг уже заметила? Издали и не разобрать. Я снова посмотрел в сторону галдящей компании и непроизвольно поморщился. Так глупо, так ничтожно никогда ещё себя не чувствовал. Напридумывал себе того, чего нет – вот и получил по носу.
Хотелось немедленно уйти, но почему-то продолжал стоять и изводиться.
Нет, я же пришёл не для каких-то там амуров. Я пришёл извиниться. Это и сделаю. Холодно, чётко и вежливо. И потом уйду, как будто меня вообще не касается, кто там с ней, что они делают…
Я глубоко вдохнул и двинулся вперёд. Немного не доходя, остановился и окликнул её.
Ракитина обернулась. Обернулся и тот, кто её обнимал. И все слова буквально встали комом у меня в горле.
