Время летело с неимоверной быстротой. Один день сменял другой, а я не успевал сделать даже малой толики того, что планировал. После составления реестра свободных владений и земель, началось их распределение среди вновь прибывших. Везде надо было побывать самому, что бы на месте определиться с границами феодов, населением, пашнями и угодьями. Переселенцы требовали постоянного внимания. Я буквально разрывался на части, хорошо хоть грифоны выручали. Их скорость передвижения в разы превосходила лошадей. Но скоро и эта лафа кончится. Подходил срок их возвращения в верхний мир.
Спать приходилось по три, четыре часа. Я научился спать в седле грифона, привязывая себя ремнями. Фея сокрушалась, что я почернел, похудел. Мое ближайшее окружение выглядело не лучше. Мимо меня прошли многие свадьбы прибывших рыцарей, бывших пленных, что приняли наше подданство. Вроде жизнь в королевстве налаживалась, но у меня оставалось впечатление, что я что то упустил. И это что то очень важное, необходимое.
Сэр Тронт настаивал на том, что бы я посетил так называемые учебные центры, их было создано три в разных концах королевства и где находились мобильные отряды наших воинов под руководством опытных рыцарей, помимо этого недалеко от королевского дворца в короткие сроки были построены помещения для королевской гвардии из числа жителей других государств, что изъявили желание служить нам.
Фея уже ходила как уточка, переваливаясь с боку на бок, далеко откинув корпус назад. Вокруг неё постоянно крутились её приближенные дамы (незамужних девиц среди них уже не осталось), некоторые тоже уже в интересном положении. И вообще, судя по докладам с мест — ожидался бум рождаемости. Количество вновь созданных семей перевалило за сотню, и это не считая простолюдинов. Жрецы Всеблагого, которых прислал Эдвард трудились в поте лица, проводя в день по пять — семь обрядов создания семьи. Было создано три временных храма и заложено строительство четырех постоянных.
Во дворце тоже произошли разительные перемены. Я приказал убрать излишнюю аляповатость со стен и залов, часть ваз и вазонов были заменены скульптурами и рыцарскими доспехами. Значительное количество женщин разъехалось по своим замкам и поместьям вместе с мужьями. Стало значительно спокойнее и комфортнее, никто не путался под ногами, не пускал жалобную слезу и не жаловался на свою "незавидную долю" и "холодную постель".
И вот настал день, когда, как и предупреждал Гарольд, грифоны улетели в свой верхний мир. Жизнь остановилась в одно мгновение, правда не на долго. Гарольд прислал на постой следующую когорту и с два десятка грифонов без всадников. Я ещё дважды побывал в его королевстве, один раз с Феей, второй раз один. Мы обсуждали насущные вопросы обустройства моих земель, их административно — территориальное деление, прямо в рабочем кабинете Гарольда я набрасывал по его образцам ряд указов и новых законов королевства. Леди Мента тут же все переписывала начисто и придавала документам законченный вид.
За короткое время численность нашего королевства выросла почти что в двое и меня, в отличии от других королей, это не могло не радовать.
Гарольду тоже было несладко. Азора отошла от дел и тоже готовилась стать матерью, только изредка появлялась в рабочем кабинете мужа, что бы подсказать ему решение той или иной проблемы. Но это происходило так редко, что моему брату приходилось(как он и мечтал) все решать самому. Особой радости на его лице по этому поводу я не видел. И вот наступил тот день, когда Фея разрешилась от бремени. Я в это время был с инспекционной поездкой в северной провинции и осматривал там стоящиеся храмы и размещение вновь прибывших колонистов. Действительно, я воочию увидел, что северные земли не просто малозаселены, а почти пустынны. Это ещё раз утвердило меня в решении в ближайшее время возвести около сотни особо добросовестных переселенцев в рыцарское звание и наделить их здесь на севере землями и наделами.
Гонец из дворца застал меня в полевом лагере. Не мешкая я сел на своего грифона и помчался во дворец. Там меня обрадовали, что роды прошли хорошо и что у меня родились и сын и дочь. И что Фея сейчас отдыхает, и что если я не буду топать своими грязными сапожищами и бряцать своим мечом, то мне можно будет подойти и посмотреть на новорожденных. Боже, Всеблагой, какие они маленькие, глаза бессмысленные… Как следует рассмотреть мне детей не дали, а в руках я подержал только сына, но он начал кхекать, Фея зашевелилась во сне, и его у меня забрали.
