— Ох, Колден, Колден… Ты неисправим. Что ж, дорогой мой, любой поцелуй твой с жейзелом будет обращающим. Жейзел, ты же знаешь, что я о ней, на других не подействует, будет превращён в гончую ненависти.
— Сурово. — блестяще скрывая ненависть, ответил без эмоций Колден.
— Ты никогда не изменишься. Мой особенный и любимый гончий. Что с Мари, что с Лейлой…
— Мари была другой. Ты же знаешь, что Лейла совершенно иная… И её я буду любить вечно.
— Не знаю даже, везёт тебе или нет.
— То есть? — непонимающе спросил блондин.
— Ты можешь любить. Любовь — проклятье и благословение. Горе и счастье. Разрушительница и исцелительница… — немного подумав, глава произнёс. — Лучше не иметь счастья, чем иметь горе.
— Сомневаюсь.
— Колден, как тебе удалось? Как ты остался с душой чистой?
— Я любил Мари…
— И как же ты ее разлюбил?
— Я давно похоронил ее. Давно.
— Она давно умерла, но ты до сих пор ее помнишь.
— Прекрати. Люди, да и жейзелы тоже, любят не один раз в жизни.
— Значит и после Лейлы будет другая. А спать ты будешь все равно с Фейрон.
— Фейрон хороша в постели. Не более. А после Лейлы не будет никого. Никого и никогда. Я полюбил и ее дочь. Зачем убивать Эли?
— Она… она нужна мне мертвой. — немного сконфузился голос.
— Зачем?
— На что ты готов ради Лейлы? — сменив тему, спросил голос.
— Этот вопрос звучал из твоих же уст очень давно. Но о Мари. — вспомнил блондин. — На всё. Я готов на вечное скитание своей души в Аду ради неё, я готов и умереть, и жить ради нее. На все.
— Очень давно ты ответил, что ради Мари готов умереть. Ради Лейлы же ты готов еще и жить. Интересно, а на что будешь готов ты ради следующей избранницы?
— Следующей не будет. — отрезал блондин.
— А Нейл?
— А что Нейл?
— Он законный муж твоей возлюбленной, да и она его любит. Думаешь убить его?
— Нет. Какой смысл? Ведь ты прекрасно знаешь, что для них смерть — пройденный этап. Она никогда не полюбит меня больше его, нам никогда не быть вместе и наше «долго и счастливо» сгорело, не успев родиться.
— Ты такой пессимист. — то ли усмехнулся, то ли посочувствовал голос.
— Нет. Я реалист. Ты ведь это знаешь.
— Знаю. Мне нравится с тобой разговаривать. Остальные слишком скучные, слишком одинаковые, слишком бездушные, неинтересные.
— Даже так? Тебе интересен я тем, что могу чувствовать и ещё что-то, помимо ненависти. Ты завидуешь? — Колден ухмыльнулся.
— Немного.
— Лжёшь. Ты ведь давно уже жалеешь о содеянном. Ты ведь давно хочешь нормальной жизни в нормальном теле. Но все твои поступки необратимы.
— Какой ты проницательный. — с усмешкой ответил голос.
— Так и будешь скрываться за тенью высокого мужчины с баритоном?
— Прекрати! — темнота постепенно растворялась в сумраке ночного мегаполиса, но мужчина со светлыми волосами и синими глазами исчез, оставив после себя очень скоро растаявший снег.
В это же время…
Дом Снера…
— Дедушка, кто это был? — смотря в окно, за которым бушевал огонь, не причиняющий никакого вреда окружающим, а в его центре стояла разъярённая шатенка, с ненавистью смотрящая на стоявшего спиной к ней блондина. Синеглазого спасителя маленькой Эли.
— Это Колден, один из сильнейших гончих ненависти. Это наш заклятый враг.
— Не правда! — крикнула девочка, скинув руки мужчина со своих плеч. — Он нас спас от нее! Он принёс мне маму!
— Я знаю, куколка. Я знаю. — несколько обреченно сказал рафель.
— Доброе утро, птичка. — услышала я сквозь сон такой знакомый голос. Глаза, сами того не ожидая, резко распахнулись, и я увидела его. Мой волчонок. Мой любимый Нейл. Я потянулась к нему, обняла крепко — крепко, собралась поцеловать в губы, но он подставил щеку. Вмиг я увидела вместо своего любимого беловолосого гавнюка какого-то блондина с синими глазами. Быстро вспомнив недавние события, я поняла, что обнимаю Колдена. Быстро отпрыгнув от него, я упала на пол.
— Ты тут что делаешь?
— Решил пожелать тебе доброго утра, птичка. — удивленно смотря на меня, ответил светловолосый.
— Я не птичка! — крикнула я, вставая с пола. «Истеричка! — крикнуло на меня альтер-эго.»
— Я сказал — Лейла.
— Да? — изумленно спросила я.
— Да, ты не хочешь позавтракать? Вернее, уже пообедать.
— Нет, я привыкла есть только изысканную пищу. — попыталась отвертеться я.
— Тогда сегодняшний обед тебе понравится. — Колден как-то странно ухмыльнулся, а я неохотно поднялась. Он, как истинный джентльмен, открыл дверь и пропустил меня вперед. Коридоры опять, опять столовая… Я села на то же место и была готова повеситься на очередной макаронине, но, к глубокому сожалению и еще более глубокому удивлению, на столе оказался огромный краб. Также я увидела чёрную икру, красную икру, кальмара, креветки, многие другие морепродукты, а также салатики.
— Это всё… — когда речь начала постепенно возвращаться, хотела спросить я.
— Это всё для тебя, Тринадцатая. — сказал Колден.
— В смысле? — удивилась я прозвищу, с удовольствием поедая креветки.
— Ты — тринадцатая Первая Леди Рафельства Жейзелов.
— Ого! Откуда ты знаешь?
— Я знал седьмую Первую Леди.
— Ого!!! Ты очень древний!
