– Дорогой падре, – ответил Вискарра, – вы мудрее нас. Вам известно положение вещей. Наш отряд не в силах поймать этого негодяя. Как вы нам посоветуете действовать?
Падре почувствовал себя необычайно польщенным.
– Друзья, – сказал он, привлекая к себе обоих офицеров, – я думал об этом и пришел к заключению, что в этом деле вы можете обойтись совершенно без помощи солдат. Посвятите во все этих двух охотников, снарядите их как можно лучше и пустите их по следу. Даю голову наотрез, если они не поймают этого еретика и негодяя!
– Падре, вы предлагаете нам то, о чем мы уже думали сами.
– Очень рад, кабальеро! Ведь это лучшее, что можно вообще придумать. Теперь нам остается только действовать.
– Но согласятся ли ваши охотники помочь нам? Они свободные люди и могут не захотеть принять участие в таком опасном и рискованном деле.
– Опасность не испугает их: они храбры, как львы, и ловки, как тигры. Ручаюсь вам, что это только еще больше раззадорит их.
– Вы думаете, они не откажутся?
– Не может быть никакого сомнения. Я уже зондировал почву. У них есть свои причины ненавидеть сиболеро. Поэтому, друзья, вам не придется особенно сильно убеждать их. Я уверен, что вы застанете их в боевой готовности, так как они читали объявление, в котором за поимку сиболеро обещана крупная награда, и, кажется, уж поделили между собой эти деньги. Подтвердите им, что их ожидает крупное вознаграждение, и они принесут вам уши сиболеро или его скальп, или даже его самого собственной персоной меньше чем через три дня, считая от этой минуты. Они-то его выследят, будьте покойны!
– Не послать ли вместе с ними несколько солдат? Может быть, сиболеро скрывается не один? У нас есть основания предполагать, что он имеет при себе слугу, и с его помощью ему нетрудно будет отразить нападение ваших охотников.
– Не думаю. Мои ребята – сущие дьяволы. Впрочем, вы можете с ними посоветоваться. Им лучше знать, нуждаются ли они в помощи. Уж это их дело, кабальеро. Пусть они и решают.
– Послать за ними сейчас, или вы сами пришлете их к нам, когда вернетесь в миссию? – осведомился Робладо.
– Не лучше ли будет одному из вас отправиться к ним? Не забывайте, что это дело не терпит огласки. Если они явятся сюда, это может возбудить подозрения, и, пожалуй, слух о ваших сношениях дойдет до сиболеро. А если он узнает, что на него готовится нападение, он успеет принять меры, и ваши шансы на успех сильно уменьшатся.
– Вы правы, отец! – сказал Робладо. – Как же нам устроить тайное свидание с охотниками?
– Нет ничего легче, капитан! Отправьтесь к ним, в их хижину на горах. Это глухое место, в стороне от проезжей дороги. Вряд ли вы встретите кого-нибудь. Вам придется пробираться по узкой тропинке в кустарниках, но я дам вам проводника, хорошо знающего местность. Я думаю, они уже ожидают вас: я им намекнул, что им не мешало бы посидеть дома, так как они могут понадобиться. Я уверен, что если вы поторопитесь, то еще застанете их.
– Когда вы можете прислать проводника?
– Он здесь. Я велел ему дожидаться во дворе. Не теряйте времени.
– Хорошо. Робладо, – прибавил комендант, – ваша лошадь оседлана, вы можете немедленно отправиться.
– Отлично. Где ваш проводник, падре?
– Эстебан! Эй, Эстебан! – крикнул падре.
– Иду, сеньор! – ответил снизу чей-то голос.
– Скорей! Скорей!
Через минуту явился мальчик-индеец и, сняв шапку, почтительно приблизился к падре.
– Проводи капитана к хижине охотников.
– Слушаю, сеньор!
– Никому ни слова об этом.
– Хорошо, сеньор!
– Если проговоришься – будет худо. Ступай!
Робладо спустился с лестницы в сопровождении проводника и, сев на лошадь, уехал.
Падре осушил еще один стакан бордо и затем, пригласив коменданта отведать его языков, простился с ним.
Проехав около полумили, Робладо повернул на узкую тропинку, поросшую с обеих сторон кустарником. Эстебан бежал впереди, показывая дорогу. После двух-трех миль езды тропинка привела к основанию горы, где среди скал находилось жилище охотников.
Это была жалкая лачуга, сооруженная из нескольких стволов деревьев; на покатой крыше толстым слоем были уложены листья этих же деревьев. Грубо сколоченная дверь и дыра, служившая окном, были завешаны буйволовыми шкурами, а стены, сплетенные из виноградных лоз, небрежно промазаны просохшей грязью. Впрочем, одной из стен служила гладкая скала, к подножию которой прижалось это убогое жилище. Отверстие в крыше заменяло трубу, и дым, выходя из него, оставлял на камне черный след. Дверь была устроена сбоку, у самой скалы, окно же выходило на тропинку и давало возможность обитателям хижины следить за всяким, кто приближался к их жилищу. Правда, навещали их не слишком часто, да и друзей у них было не очень много. Дорога, пролегавшая у основания скалы, отступала на несколько сот ярдов от того места, где приютилась хижина. Густой кустарник с одной стороны и скалы с другой совершенно скрывали жилище охотников.
