Кто-нибудь спросит меня
Первые проблемы начались еще в школе.
Ты курил в туалете, а я, запрыгнув на подоконник, изучал в зеркале напротив твое лицо.
Такая скука. Я бы мог придумать подкат получше. Но эта грубость заводила меня. Тогда мы еще не спали, даже не были друзьями. И Даррел – изящный, расслабленный, держащий голову так, будто на ней корона
Мать твою, Даррел. Мать твою, Эндж.
Я его даже почти не ударил. Так, припугнул. Но нас застали, и я не стал объяснять директору, что мои домогательства были куда хуже нашей несостоявшейся драки. В кабинете для отработки, куда я отправился после уроков, закинув ноги на стул, уже сидел Даррел – щелк, щелк. Пластинка коричной жвачки ждала меня на раскрытой ладони – как будто бы я был животным, которое он решил прикормить.
Корица разъедала язык и меня затошнило, а Дар, как ни в чем не бывало, продолжал щелкать жвачкой за моей спиной до самого окончания отработки. Он совсем не выглядел оскорбленным.
В день выпускного ты не хотел открывать глаза, не то что куда-то ехать. Я настаивал.
Ты не сопротивляешься, когда я тащу тебя в ванную – закидываю на плечо и несу. Длинные волосы щекочут мне поясницу.
Спустя четверть часа я нахожу его в ванной, и в его пораненых венах едва заметно колышется пульс.
***
Я протягиваю ему ключ. Это не ключ от задней двери. Это вообще не ключ от дома. Это ключ от квартиры, где мы будем жить вдвоем, думаю я. Ну, если кое-кто опять с собой не покончит.
Я этого не вынесу. Я до сих пор не знаю, как выдержал тот раз. Тащить тело в простыне до машины. Тащиться по пробкам. Выдумывать ложь. И напоследок:
Моей лжи никто не поверил, но Даррел тоже ничего не стал уточнять. Не признался, что резал вены. И верно, то же я тут псих, а не он? Но рыбу он до сих пор ненавидит. Ну, то есть – все время, что я знал его, ненавидел.
Как будто и впрямь поверил дурацкой истории, которую я сочинил в больнице. Изумительная лояльность. Она всегда пугала меня, пугала его – но мы заводились так быстро и забывали все страхи: ты за меня, я за тебя. Против всех идиотов, верно? На деле это мы были самыми большими идиотами из всех. Но я так и не смог заставить себя пожалеть об этом.
***
Я шикаю на нее – Даррел спит прямо на диване, обложившись книгами по искусству. Ума не приложу, как его еще не выгнали из колледжа, с его-то посещаемостью – но вот он здесь, со мной, лежит под грудами книг, запрокинув голову, как трехлетка, заснувшая перед телевизором.
Но мне не впервой ее разочаровывать.