Я видела фильм, наконец-то бросает она. Я приподнимаю брови. И он отстойный. Я пожимаю плечами, не подавая виду, что ее слова задели меня. Я попросту режиссер, отвечаю я. Я даже не был главным. Мой ответ явно не удовлетворяет ее. Она кладет в латте сахар, а потом долго и монотонно размешивает его. Так долго, что у меня начинает звенеть в ушах. Я решаюсь продолжить. Дэн говорил, Даррел стал адвокатом? Она вскидывает на меня дикие, отчаянные глаза. В них стоят слезы. Он не такой, Энджи, неожиданно всхлипывает она. Он какой-то странный! У меня в голове витают мрачные мысли. Я молча протягиваю ей салфетку. Наркотики? Она мотает головой с еще большим отчаянием, и я против воли соглашаюсь с ней. Что страшного в наркотиках? Все это мы уже проходили. С Даррелом что-то другое. Что-то гораздо более страшное, чем клиника реабилитации или руки, забитые цветными тату. Что с ним? – требую я. Она достает телефон, открывает фото, и я впервые за много лет снова вижу Даррела Десси.
Взгляд у него пустой, на нем надет костюм – один из этих серых, безликих костюмов, напоминающих униформу. Волосы – боже, его чудесные волосы! – коротко обрезаны, и он сжимает руками папку с бумагами. Цветных тату больше не видно: из-под жестких манжет с запонками – вот единственная деталь, напоминающая его самого – видны только изящные пальцы, которые когда-то с надеждой и рвением листали многочисленные альбомы с картинами.
Теперь мне все ясно.
Он не похож на себя, Энджи, вытирая нос, жалуется Ненси. Он теперь совсем другой.
Я понимаю, о чем она говорит. Передо мной – пустая картина. Запачканный красками холст, но линии и фигуры не несут никакого смысла. Изображение от безумца. Бесконечная пустота. Куда подевался Даррел?
Расскажи мне, я вцепляюсь в ладошку Ненси, возвращая ей телефон. Ты должен вернуть все как было, со всхлипом требует Ненси. Верни все назад!
«Верни все назад, Энджи», доносится до меня голос моей сестры сквозь все прошедшие годы. «Сделай так, чтобы Даррел пришел на ужин». Я снова смотрю на фото в ладонях Ненси. Я не узнаю этого парня. Это больше не Даррел. Как будто бы кто-то другой, выгнав его душу, поселился в пустой оболочке и ухмыляется мне сквозь оконца знакомых глаз.
