Как же оказалось, что Джефферсон, которому было всего тридцать три года, удостоился чести составлять такой документ? Его имя стоит первым в списке членов комиссии, и это означает, что он был ее председателем, потому что получил наибольшее число голосов и потому что был из Виргинии, колонии, которая предложила резолюцию. Четверо его коллег занимали посты в других комиссиях, которые считали более важными, и ни один из них не понимал, что документ в конце концов станет рассматриваться как текст, подобный священному писанию.
Со своей стороны Адамс ошибочно полагал, что уже обеспечил себе место в истории, написав преамбулу к резолюции 10 мая, призывавшей к демонтажу системы королевской власти в колониях. Он самоуверенно заявил, что этот документ будет рассматриваться историками как «самая важная резолюция, когда-либо принятая в Америке».
Несколькими годами позже в присущей ему напыщенной манере Адамс утверждал, что Джефферсон хотел, чтобы именно он сочинил текст декларации, но что он убедил молодого человека взять эту честь на себя, сказав ему: «Причина первая: вы виргинец, а виргинец должен быть во главе этого дела. Причина вторая: я неприятный, подозрительный и непопулярный человек. Вы же совсем другой. Причина третья: вы пишете в десять раз лучше, чем я». По воспоминаниям Джефферсона, все обстояло иначе. Комиссия «единодушно настояла на том, чтобы я один составил проект», — писал он[378].
Что касается Франклина, то он по-прежнему лежал в постели со своими фурункулами и подагрой, когда впервые встретился с членами комиссии. Кроме того, позже он говорил Джефферсону: «Я взял себе за правило всякий раз, когда это в моей власти, избегать роли составителя документов, которые будут рецензироваться государственными учреждениями».
Таким образом, именно Джефферсон удостоился чести написать несколько фраз, вошедших в число самых знаменитых в истории человечества. Сидя в одиночку в своей комнате на втором этаже в доме на Маркет-стрит, всего в одном квартале от дома Франклина, он написал знаменитые начальные слова: «Когда ход событий…» Важно отметить, что затем последовала атака не на британское правительство (то есть министров), а на воплощение британского государства (то есть короля). «Атака на короля, — отмечает историк Полина Майер, — была конституционной по форме. Именно поэтому англичане объявили произошедшее революцией»[379].
Документ, составленный Джефферсоном, во многих отношениях был подобен тому, который написал бы Франклин. В нем содержался перечень претензий к британцам и подробно описывались, как это часто делал Франклин, попытки Америки к примирению несмотря на непреклонность Англии. Действительно, слова Джефферсона в чем-то перекликаются со словами, которые ранее использовал Франклин в том же году в проекте резолюции, который не был опубликован.
Поскольку всякий раз, когда короли вместо того, чтобы защищать жизни и имущество подданных, что является их священным долгом, предпринимают усилия по уничтожению и того и другого, они таким образом перестают быть королями, становятся тиранами и разрывают все узы верности между собой и народом, то мы далее торжественно заявляем, что как только нам станет ясно, что войска и корабли короля прибыли в Америку или собираются прибыть туда в будущем по
