Во время этой поездки на одном из обедов он встретился с женой Джона Адамса, Эбигейл, которая позже пренебрежительно отзывалась о нем, но в тот вечер была им очарована. Описание, сделанное в письме к мужу, показывает, что она хорошо поняла манеру его поведения, но не его религиозные убеждения:
Я нашла его общительным, но не болтливым, и когда он говорил, то что-то весьма похвальное слетало с его языка. Он был важным, однако приятным и любезным. Вы знаете, что я претендую на знание физиогномики, и я думаю, что смогла прочитать на его лице добродетели его сердца, среди которых патриотизм проявлялся в полной мере, и этот патриотизм дополняется всеми христианскими добродетелями, так как истинный патриот должен быть религиозным человеком[369].
На обратном пути в Филадельфию Франклин сделал остановку в Род-Айленде, чтобы встретиться со своей сестрой Джейн Миком. Она бежала из занятого британцами Бостона и нашла приют у старых знакомых Франклина — Кэтрин Рэй Грин и ее мужа. В доме Кэти проживали десятки беженцев, преимущественно родственников и друзей, и Франклин беспокоился, что Джейн, «должно быть, оказалась большой обузой для этого гостеприимного дома». Фактически же, как отмечает Клод Анн Лопес, «Джейн и Кэти, которых разделяло целое поколение, множество жизненных обстоятельств и особенности характера, находились в прекрасных отношениях». Подобно тому, как Франклин имел обыкновение находить неродных дочерей для себя, Джейн нашла и стала воспитывать Кэти. («Благодарю Бога за то, что у меня есть ты!» — писала Джейн Кэти, хотя у нее была собственная дочь, с которой она не поддерживала отношений[370].)
Франклин ответил любезностью на любезность. Забирая Джейн, убедил десятилетнего сына Кэти по имен Рэй отправиться с ними в Филадельфию и поступить вместе с Темплом в тамошний колледж. Поездка в карете по Коннектикуту и Нью-Джерси доставила Джейн большое удовольствие. «Речи моего дорогого брата мне даже более приятны, чем самая прекрасная погода», — сообщала она Кэти. Добрые чувства оказались настолько прочны, что позволили преодолеть любые политические разногласия во время краткого пребывания в губернаторском особняке в Перт-Эмбой, куда они заехали, чтобы навестить Уильяма.
После этого визита Франклину суждено было увидеть сына еще только раз: во время их последней напряженной встречи, состоявшейся десятью годами позже в Лондоне. Но тогда ни один из них об этом не знал, и встреча была короткой. «Мы хотели, чтобы они задержались подольше, — писала Темплу жена Уильяма, — но папа стремился поскорее домой»[371].
После возвращения комиссии в Филадельфию Конгрессом было создано несколько подразделений морской пехоты с целью захвата военных грузов, доставляемых из Англии. Франклин рассказывал, что один из барабанщиков нарисовал на своем барабане гремучую змею, предупреждающую: «Не наступи на меня». В неподписанной статье, наполненной смелым юмором с долей яда, Франклин утверждал, что этот рисунок должен стать символом, а текст к нему — девизом борющейся Америки. Гремучая змея, как отмечал Франклин, не имеет глазных век и, «следовательно, может считаться символом бдительности». Она также никогда не атакует первая, а вступив в борьбу, никогда не сдается и «поэтому является символом великодушия и истинного бесстрашия». Что касается колец на хвосте гремучей змеи, то у змеи, нарисованной на барабане, их ровно тринадцать, «что соответствует числу объединившихся американских колоний. Как я помню, только количество колец на теле змеи может увеличиваться». Кристофер Гадсон, делегат Конгресса от Южной Каролины, подхватил предложение, содержавшееся в статье Франклина, и нарисовал желтый флаг с изображением гремучей змеи, подписав: «Не наступи на меня». В начале 1776 года этот флаг использовали первые подразделения морской пехоты, а позднее и многие другие подразделения бойцов народного ополчения[372].
Осенняя миссия в окрестностях Бостона была вполне логичной — достаточно легкое путешествие в родной город. Решение Конгресса отправить Франклина с новой миссией и согласие на эту поездку объяснить не так просто. В марте 1776 года Франклин, которому на тот момент было уже семьдесят лет, отправился в путешествие в Квебек.
