Бэнкси полностью

Художник относится к интернет-славе скептически. Он прекрасно понимает, что радости онлайн-мира имеют и обратную сторону. В интернете человеческие отношения из реальных становятся виртуальными, а на смену живому общению приходят однотипные смеющиеся рожицы – смайлы. На одной из работ Бэнкси изображен рыдающий мальчик с телефоном в руке. А над ним символы из «Инстаграма»[1] – никто не поставил ему лайков и не написал комментариев. «Никто меня не лю-у-у-у-у-бит», – делает вывод ребенок. Неужели, опасается Бэнкси, в XXI веке любовь и признание сведется к количеству лайков в соцсетях?

В этой книге предлагается пойти по предложенному самим Бэнкси пути. Если вы рассчитывали найти здесь заветное имя (или, быть может, имена), то спешим вас огорчить, сообщив о том, что не станем спекулировать на тему того, кто же скрывается под псевдонимом Бэнкси. Просто потому, что для понимания его искусства это совершенно не важно. Более того, сам художник всячески нам намекает на то, что пора бы уже отвлечься от игры «Кто такой Бэнкси?» и посмотреть вглубь. Попытаться понять, что он делает и зачем. Рассмотреть его искусство в контексте мировой живописи и выяснить, какие у него отношения с граффити и стрит-артом. Проанализировать основные темы его работ и научиться считывать скрытые в них смыслы. Именно этим вопросам и будет посвящена данная книга.

Прежде чем рассказать об искусстве Бэнкси, необходимо разобраться с тем, что такое уличное искусство, или стрит-арт, и чем оно отличается от граффити.

Граффити возникло в конце шестидесятых годов прошлого века, и лишь в восьмидесятые из него родился стрит-арт. Родина граффити – Нью-Йорк. Именно там начали появляться загадочные надписи на домах и заборах. Их делали подростки из неблагополучных районов города. Они собирались в группы, и каждая группа с помощью надписей помечала территорию своего обитания. Надписи появлялись на вагонах поездов и метро, стенах зданий, заборах. Большой удачей считалось расписать вагон метро, чтобы он вместе с твоей подписью путешествовал по всему городу – и тогда казалось, что город принадлежит тебе.

Граффитисты, или как они сами себя называли, райтеры (от англ. writer – писатель), расписывали из аэрозольных баллончиков все, что попадалось на пути: стены, вагоны метро, заборы, автобусные остановки, мосты и рекламные стенды. Надписи, которые делали подростки, представляли собой их никнеймы или названия групп, к которым они принадлежали. Такая тактика привела граффитистов к успеху. Подобные надписи действительно начинали вторгаться в медиапространство и теснить всесильных политиков, сексуальных актрис и рекламные лозунги. Жители Нью-Йорка начали узнавать самые часто встречающиеся тэги. Особенно большую популярность получила история райтера, который скрывался под псевдонимом TAKI 183.

В семидесятых годах по всему Нью-Йорку стали появляться загадочные надписи TAKI 183. Никто не мог понять, что они означают и почему их так много. Тайну раскрыла статья в New York Magazine, вышедшая в 1972 году. Журналист, автор статьи, устроил настоящее расследование. И оказалось, что эти надписи делал молодой человек по имени Диметриус, или по-гречески Дмитритаки. Дмитритаки работал курьером и за день обходил Манхэттен несколько раз. И везде он оставлял надпись – TAKI 183. Это сочетание букв и цифр было его псевдонимом: первая часть TAKI – сокращенная форма его имени Дмитритаки, а 183 – номер дома, где жил молодой человек.

После выхода статьи в New York Magazine на юного курьера свалилась настоящая слава. Сотни молодых людей стали подражать ему и писать свои имена на городских стенах. Появились Joe 136, BARBARA 62, EEL 159, YANK 135, LEO 136 и многие другие. Все хотели получить такое же внимание, как и TAKI 183. В результате стало популярно и само искусство граффити.

Впрочем, полицейские и городские службы романтики уличного искусства не разделяли. На тех, кто расписывал стены и заборы, устраивались облавы. Рисовать приходилось по ночам, к тому же очень быстро – ведь в любой момент художников могла поймать полиция. Поэтому долгое время граффитисты ограничивались одними только надписями, или «тэгами», как они их называли. Тэги представляли собой имя или псевдоним художника, который тот бесконечно множил на разных городских поверхностях: от заборов до вагонов метро. Постепенно надписи становились все более и более красивыми, а шрифты – сложными и вычурными.

Впрочем, усложнение тэгов имело и негативный эффект. Затейливые, практически нечитаемые шрифты делали искусство граффити непонятным для широкой публики. Непонимание рождало агрессию. Рисунки на стенах расценивали как вандализм и порчу имущества.

Однако в восьмидесятые годы XX века все резко изменилось: в мире граффити грянула настоящая революция. Среди однообразного ряда сложных шрифтов на заборах и домах начали появляться забавные картинки с подписями, похожие на комиксы. Они были сделаны с помощью трафаретов.