Да, воистину, Господь низвергъ его въ бездну! Вотъ онъ теперь богатъ; сколько у него добра, а раздлить его не съ кмъ. Нтъ никакого сомннія, что Роза уйдетъ отъ него. Ахъ, не заноситься бы ему такъ высоко, не забирать себ въ голову жениться на ней. Да и могло ли это дло кончиться добромъ? Вдь онъ сразу началъ съ обмана, — насчетъ того, что было тогда въ общественномъ лсу, въ пещер, когда еще онъ былъ почтальономъ… О, эти незабвенные дни, когда онъ ходилъ съ почтовой сумкой, разносилъ людямъ письма и былъ въ ладахъ со всми! Въ зимнее время общественный лсъ былъ такой тихій, блый, весь залитый свернымъ сіяніемъ; а лтомъ въ немъ стоялъ ароматъ сосенъ и черемухи — просто наслажденіе! Подышать этимъ воздухомъ все равно что пость крпкихъ яицъ морскихъ птицъ.
Бенони пережилъ нсколько тяжелыхъ дней; онъ осунулся и поблднлъ; его медвжье здоровье поддалось. Онъ заглядывалъ въ многочисленные ящички розоваго рабочаго столика и говорилъ себ: — На что мн это? — перетиралъ серебро, обмахивалъ пыль съ клавесина и говорилъ такъ же безнадежно:- На кой прахъ мн все это? — онъ пытался было самъ играть, призывалъ свою работницу и заставлялъ ее осторожно перебирать клавиши, но музыки изъ этого не выходило, и онъ говорилъ:- Ассэ; еще придетъ кто-нибудь, услышитъ насъ…
И ночью ему не давали покоя мысли… Экая бда! Разв нельзя взять за себя другую? И онъ перебиралъ въ ум всхъ мстныхъ двушекъ. Да, онъ могъ считать себя завиднымъ женихомъ для любой. Врядъ ли которая отказала бы Бенони Гартвигсену, ха-ха! Небось, он вс знали, что у него хватитъ и на молоко и на кашу и на всякую тамъ мануфактуру, — ха-ха! Онъ зналъ и по опыту — и когда искалъ любовныхъ утхъ, и на рождественскихъ вечеринкахъ, и на сборищахъ у церкви — что его ухаживанія не останутся безъ отвта. Но для чего же тогда обзавелся онъ господскимъ домомъ, и музыкой, и швейнымъ столикомъ, и столовымъ серебромъ? И какъ задерутъ носъ вс люди, увидавъ, что онъ спустился до нихъ, взялъ за себя двушку изъ простого званія! Тогда и Роза мотнетъ головой и скажетъ:- «вотъ эта ему подъ стать!» Нтъ, ужъ такого удовольствія онъ ей не доставитъ!..
Бенони оставалось съ горя удариться въ набожность или запить. Или выбрать между жизнью и смертью. Но въ немъ было такъ мало порочныхъ задатковъ, онъ былъ человкъ средній, хорошій малый. Могъ онъ также пуститься въ море… Вотъ это бы какъ разъ пришлось по душ Роз, этой безсовстной, безсердечной двушк! И Бенони мрачно заявилъ своей работниц:- Не надо ничего готовить къ ужину.
— Врно, опять въ гости пойдете въ Сирилундъ?
— Нтъ. Гм… Но мн не захочется сть.
— Чудеса! — вырвалось у той.
— Не могу я быть голоднымъ во всякое время, — съ раздраженіемъ сказалъ Бенони. — Невозможное дло!..
— Да, да.
— Когда-нибудь вс помремъ, — прибавилъ онъ.
— Помремъ?
— Ну да, и ты тоже. Небось, не думаешь объ этомъ.
Работница созналась, что, къ несчастью, мало думаетъ о смерти, но все-таки надется когда-нибудь предстать бле снга, омывшись въ крови агнца…
— Ну да, это ежели взять вообще… — отвтилъ Бенони. — Но я думаю теперь насчетъ крушенья и смерти въ мор.
Да, это она тоже могла понять, — у нея былъ зять морякъ…
— Такъ теб незачмъ хлопотать объ ужин,- прервалъ ее Бенони.
Онъ отправился въ Сирилундъ. Зачмъ? Если его тянуло пуститься въ море, то вдь море было прямо противъ его дома. Бенони бросилъ взглядъ кругомъ, на пристань, на Сирилундскую усадьбу, на сушильныя площадки, около которыхъ стояли на якор суда, — часть всего этого богатства принадлежала ему; онъ вдь былъ компаньономъ Макка. Бенони зашелъ въ усадебный дворъ и вызвалъ Свена Дозорнаго.
Свенъ все жилъ въ Сирилунд. Вернувшись на «Фунтус» съ Лофотенскихъ промысловъ и получивъ расчетъ, онъ, однако, не нашелъ въ себ силъ ухать отъ Элленъ Горничной, такъ она ему полюбилась. Ему стоило только ссть на почтовый пароходъ, чтобы ухать отъ нея на югъ, а онъ вмсто того опять пошелъ къ Макку въ контору и сталъ просить, чтобы тотъ оставилъ его у себя.
— Но къ чему я тебя приставлю? — сказалъ Маккъ и задумался.
— Къ чему хотите, — отвтилъ Свенъ Дозорный, учтиво кланяясь. — Мало ли у васъ дла въ такомъ большомъ хозяйств? Садъ привести въ порядокъ, во двор гд покрасить, гд почистить, а то можетъ понадобиться и стекло вставить…
Макку парень понравился своимъ веселымъ нравомъ и учтивостью, поэтому онъ и задумался, а Свенъ продолжалъ:- Потомъ, эти двое стариковъ; они, вдь, одной ногой въ могил; гд имъ колоть и таскать дрова? Монсъ, говорятъ, три недли только и длаетъ, что лежитъ да стъ. Ему не встать больше. А Фредрикъ Менза сидитъ возл него да ругается, что тотъ не встаетъ. А и самъ никуда ужъ не годится. Намедни Элленъ Горничной самой пришлось таскать дрова… Господи, ты Боже мой! Ну, много ли она сдлаетъ своими невинными ручками!..
— А работники? — спросилъ Маккъ.
— Они навозъ возятъ. У васъ такое большое хозяйство, всмъ дло найдется.
— Оставайся, — сказалъ Маккъ.
