— Чудеса! — и Бенони вдругъ задумался… И онъ бы, пожалуй, обзавелся такимъ звонкомъ, ежели бы Роза… Но, вдь Роза!..
— Но я разболтался, — прервалъ себя Свенъ, замтивъ меланхолію Бенони. Кром того, у Свена уже немножко отлегло на сердц,- вдь его шкиперъ находилъ Элленъ невинной. — Ахъ да, — подхватилъ онъ, я еще не разсказалъ вамъ про учителя. Вы помните, я въ сочельникъ вставилъ у него стеклышко… Ха-ха!
— Онъ заходилъ сюда?
— Еще бы! Совсмъ бшеный. Я предлагалъ ему спть, — не хочетъ; предлагалъ вынуть стекло, — не хочетъ.
— Чего же онъ хочетъ?
— Притянуть меня. Гартвигсенъ, вы человкъ сильный, — что мн длать?
Бенони ожилъ при этихъ словахъ и отечески отвтилъ:- Я поговорю съ учителемъ.
— Онъ грозилъ, что пойдетъ прямо къ новому адвокату Аренцену и доберется до меня на тинг.
«Къ Аренцену? Къ кистерскому Николаю? Да когда же тингъ?» — Бенони подумалъ еще немножко и сказалъ съ видомъ воротилы:- Пусть и не пробуетъ.
Онъ прошелъ мимо лавки и прочелъ въ объявленіи, что тингъ состоится въ Сирилунд 17-го. Оставалось, значитъ, всего два дня. Въ то время, какъ Бенони стоялъ и читалъ, къ нему подошелъ лопарь Гильбертъ. Онъ усплъ побывать у винной стойки и теперь ухмылялся, очень довольный.
— Боррисъ! Боррисъ! — поздоровался лопарь. — А вамъ кланяется пасторская Роза.
Бенони такъ и впился въ него глазами.
— У меня самыя свжія новости; я съ ней толковалъ вчера вечеромъ, — лукаво продолжалъ Гильбертъ.
— Да, вотъ чудеса! Хо-хо! Вы слыхали?
Бенони нетвердо отвтилъ: — Нтъ.
— Она выходитъ за адвоката, — докладывалъ Гильбертъ, ухмыляясь.
— Это я знаю, — сказалъ Бенони.
— Она сказала: какъ треску сымутъ съ сушильныхъ площадокъ, такъ и свадьба наша.
— Она такъ и сказала?
— Я стоялъ съ ней рядомъ, какъ вотъ съ вами сейчасъ. Что, — говоритъ, — скажешь на это, Гильбертъ? Двнадцатаго іюня моя свадьба, — говоритъ. И разсмялась. Видно, страсть какъ рада!
Бенони оставилъ лопаря и пошелъ домой. Въ голов у него вихремъ вертлось: всего два дня до тинга; закладную прочтутъ во всеуслышаніе и что тогда скажетъ Маккъ? Не захочетъ хлопотать за него передъ Розой! Ну и пусть! Богъ съ ней, съ Розой! Все равно она потеряна. Двнадцатаго іюня, когда треску снимутъ съ площадокъ, ея свадьба. Бенони надо привыкать къ этой мысли и — Богъ съ ней, съ Розой, еще разъ! Не быть же ему такимъ осломъ, про котораго въ библіи говорится — какъ на немъ вс здили.
И онъ все больше и больше горячился, и голова у него шла кругомъ. Когда онъ пришелъ домой, работницы уже не было, и ужина не оказалось. Онъ самъ отыскалъ себ кое-что пость и легъ спать.
На другое утро Бенони вышелъ изъ дому. Онъ все-таки ршилъ зайти къ писарю ленемана и взять свою закладную обратно. Нтъ, сегодня онъ уже не говорилъ себ: Богъ съ ней, съ Розой, и не хотлъ раздражать Макка.
Но писарь ленемана еще зимой отослалъ закладную, и она давно уже находилась въ рукахъ узднаго судьи. Бенони былъ сраженъ.
— Видно, судьба такая, что пришлось вамъ утруждать себя понапрасну, — сказалъ ему писарь ленемана. — Вы же понимаете, я не смлъ задерживать у себя такой дорогой документъ. Вдругъ бы онъ сгорлъ?
Тогда Бенони спросилъ: — А нельзя ли устроить такъ, чтобы закладную не читали на тинг? Я не хочу этого, — прибавилъ онъ. — Попытайтесь выручить бумагу; я ужъ поблагодарю васъ.
Затмъ Бенони направился къ учителю. Этого-то онъ живо уговоритъ не дурить! Бенони ни слова не сказалъ Свену Дозорному, но дло было въ томъ, что учитель взялъ у него весною въ долгъ сколько-то далеровъ. Это весьма облегчало Бенони его задачу миротворца, но онъ и не обмолвился объ этомъ Свену, а просто съ видомъ воротилы пообщалъ свою помощь. Такъ всегда орудовалъ Маккъ, — загадочно-всесильный.
Разумется, учитель по первому же слову Бенони пообщалъ взять обратно отъ Аренцена свою жалобу. Онъ просто погорячился; ужъ очень разсердилъ его этотъ бродяга, который заставилъ его жену и дтей, да чуть ли и не его самого, поврить въ продлки нечистой силы въ ночь подъ Рождество!
Подъ конецъ Бенони слъ въ лодку и отправился къ крайнимъ шкерамъ — поразвдать насчетъ сельдей.
