Свенъ Дозорный остался и исполнялъ всякія работы. То двушкамъ надо было помочь въ амбар или на скотномъ двор, то Элленъ Горничной при уборк комнатъ: шнурки у шторъ запутаются — надо распутать; дверной замокъ заржаветъ — надо смазать. Во всхъ такихъ случаяхъ Элленъ съ самымъ невиннымъ видомъ звала на помощь Свена Дозорнаго. И то сказать: вдь она сама была страсть влюблена въ веселаго малаго.
Надо было бы ожидать, что и дворовые работники, и Оле Человчекъ и лавочный молодецъ Мартинъ — вс будутъ довольны такимъ товарищемъ, мастеромъ на вс руки; но они, напротивъ, завидовали ему, ревновали его и всячески ему пакостили. Начнетъ Брамапутра стирать блье въ прачешной и позоветъ Свена отнести ей вальки на чердакъ, — Оле Человчекъ тутъ, какъ тутъ, крадется за ними и шипитъ:- Чортъ тебя побери! Чего ты хватаешь мою жену? — старшій работникъ въ свою очередь требовалъ къ отвту Элленъ Горничную, — никогда-де она не портила столько шторъ, какъ теперь, когда ей стоитъ только мигнуть Свену Дозорному, чтобы онъ ихъ поправилъ! — Погодите! Вотъ еще Маккъ когда-нибудь провдаетъ…
Бенони вызвалъ Свена, чтобы услышать въ своей осиротлости отъ кого-нибудь слово утшенія.
— Ты не безпокойся. Я такъ себ разгуливаю эти дни. А не то, чтобы по длу какому.
— Кому же и разгуливать, какъ не людямъ съ вашими капиталами, — отозвался Свенъ. — И еще разъ спасибо за службу на «Фунтус».
— Да, «Фунтусъ»… Видишь это кольцо? Духу не хватаетъ снять.
Свенъ поглядлъ на него, понялъ все, и сталъ утшать своего шкипера, какъ умлъ. — И не надо. Сколькимъ людямъ приходится каяться, что поторопились, не подождали маленько.
— Ты говоришь?.. Пожалуй, ты правъ. У меня не хватаетъ духу зачеркнуть и то число, которое я было отмтилъ въ календар. Что ты на это скажешь?
— Никогда и не слдуетъ длать ничего такого, — ршительно отозвался Свенъ. — Что отмчено, пусть такъ и остается.
— Ты говоришь..? Но женщины и прочія такія особы вдь бываютъ разныхъ сортовъ.
— То-то и есть! Никакъ не разберешь ихъ. Такія непостоянныя. Лови втра въ пол!
— Нтъ. тутъ ты ошибаешься, — сказалъ Бенони. — Что до Розы, такъ она постоянная, — это я всегда скажу.
Свенъ сталъ догадываться, до какой степени былъ разстроенъ его шкиперъ. Роза порвала съ нимъ и все-таки оставалась безупречной. Роза постоянна! Роза врна!
— Увидите, все еще наладится, — сказалъ онъ. — Впрочемъ, мн самому тошно. Я не сталъ бы и разговаривать, случись это въ город. Тамъ у меня двокъ было хоть отбавляй; по крайности три-четыре. А тутъ всего одна.
— Элленъ Горничная?
Свенъ утвердительно кивнулъ головой и признался заодно, что у него силъ не хватало ухать отъ нея съ почтовымъ пароходомъ.
— Такъ и оставайся, — ободрилъ его Бенони въ свою очередь. — Увидишь, — твоей будетъ.
На это Свенъ отозвался, что оно и такъ, да не такъ. Коли она не будетъ принадлежать ему одному, такъ ему и вовсе ея не надо! А у него есть подозрніе, что за ней увивается самъ Маккъ,
Бенони тряхнулъ головой. — Это-де въ Сирилунд не въ диковинку; нечего и толковать.
А Свенъ, блдный, съ дрожащими губами, сталъ разсказывать про свои подозрнія. Разъ утромъ онъ работалъ въ саду, а Элленъ была чмъ-то занята на верху въ коридор, и напвала, мурлыкала что-то. Вдругъ Маккъ позвонилъ изъ своей горницы…
— Я себ работаю въ саду и думаю: зачмъ бы ей напвать? Словно нарочно знать даетъ: вотъ я гд! И она пошла къ Макку и пробыла тамъ нсколько часовъ…
— Нсколько часовъ? Ну, это ужъ совсмъ того… несуразно.
Свенъ остановился; ему самому стало ясно, что онъ хватилъ черезъ край, и онъ постарался выразиться поточне.
— Ужъ по крайней мр съ полчаса или этакъ съ четверть часа. Да это все едино! А дло-то въ томъ, что пришла она отъ него такая вялая, и глаза у нея были совсмъ сонные. Я позвалъ ее и спросилъ, что она тамъ длала? «Вытирала ему спину мокрымъ полотенцемъ», — говоритъ, а сама отдувается. На это не нужно столько часовъ, — говорю я. Или, можетъ статься, я сказалъ полчаса, или четверть часа. Да эта все едино! Она больше ничего не сказала, только такая была вялая…
Бенони все взвсилъ и разсудилъ:- Вотъ, что я скажу теб, Свенъ: ты глупй, чмъ я думалъ. Она растирала ему спину, вотъ и измаялась, бдняжка!
Бенони говорилъ строго, — ему такъ хотлось утшить Свена Дозорнаго.
— Вы такъ думаете, Гартвигсенъ? Я и самъ полагалъ, да… Вы, пожалуй, не видали кровати Макка, на которую онъ ихъ ловитъ? Я разъ былъ у него въ спальной, — смазывалъ дверной замокъ. Вотъ такъ кровать! Подъ краснымъ шелковымъ одяломъ, и на колонкахъ серебряные ангелы.
Бенони слыхалъ про четырехъ большихъ серебряныхъ ангеловъ; они были уже старые и привезены откуда-то изъ-за границы. Въ прежнее время, еще при мадамъ Маккъ, эти ангелы стояли въ парадной горниц, каждый на своей подставк, и держали въ рукахъ подсвчники со свчами. Но потомъ Маккъ взялъ да поставилъ ихъ по угламъ своей кровати, — онъ ничмъ не стснялся.
— Чудеса! — сказалъ Бенони насчетъ ангеловъ, а Свенъ Дозорный продолжалъ:
— А шнурокъ отъ звонка виситъ надъ самой кроватью! Шнурокъ шелковый съ серебромъ, а ручка красная, бархатная,
