Содрогнувшись, Рик отвернулся. Такого лица он никогда раньше не видел. Это было не чудовище: там не было искажённых демонических черт или гипертрофированной внешности какого-либо ужасного существа. Там было изображено лицо человека, но то был самый зловещий человек, которого Рик когда-либо видел, и выражение нарисованного лица было настолько реалистичным, что наполнило Рика ужасом.
— Я раскрасил её на прошлой неделе, — сказал Джонни. Пралликс, стоявшая рядом, кивнула.
— Очень мило, — сказал им Рик.
Это была неправда, и пара это понимала, но все трое делали вид, что это самая красивая картина, которую они когда-либо видели. Рик увидел в глазах Джонни ту же безнадёжность, ту же отчаянную потребность отогнать отчаяние, какую испытывал сам. Лицо Пралликс было бесстрастным.
По-прежнему не глядя на картину, Рик снова подумал о матери. Почему, после двух картин она остановилась? — спрашивал он себя. Если первая её не разубедила, и она продолжила дальше, то почему не закончила третью?
Наборы "Тайриз" выпускались лишь с 1964 по 1967 год. В 1967 году она познакомилась и вышла замуж за его отца. Она поэтому отказалась от картин? Потому что в её жизни появилось нечто более важное?
Но тогда зачем мать сохранила набор? Хотела когда-нибудь вернуться к нему и закончить последнюю картину?
Наверное, она была в ужасе от того, что сотворила, но, возможно, в то время ничего другого в её жизни не было. И может быть, когда появился он, мать, наконец-то забыла о картинах, и коробка осталась гнить в гараже.
У Рика не было ни жены, ни ребёнка, ничего, что могло бы внести смысл в его жизнь.
Он снова взглянул на картину, желая её уничтожить, но не сделал этого.
— Входите, — сказал он, открывая дверь пошире. — Рад, что вы пришли.
Джонни и Пралликс ему помогли. Ему помогали все последователи "Тайриз", посылая советы и слова ободрения, послания товарищества и взаимовыручки.
Новую кисть Рик сделал из резной куриной кости и сплетённой крысиной шерсти.
Свой запас красок он пополнил, покупая новые наборы от разных компаний. Чтобы получить всю палитру "Тайриз", от первого номера до шестнадцатого, он смешивал их с зубной пастой, средством от насекомых, грязью, мочой, слюной и собственной кровью.
Рисунок, присланный ему Джонни и Пралликс, Рик распечатал, а затем, следуя их инструкциям, оттиснул на куске бальсы размером 23 х 28.
Разглядывая доску, Рик понятия не имел, что же на ней будет, когда он закончит, и эта неопределённость ему нравилась, он счастливо улыбался сам себе.
Рик взял кисть.
Он был готов начать.
Звуки появились внезапно и заглушали шум проезжающих машин.
Синди испуганно подняла глаза от кухонного стола. Звуки были поразительно громкими И доносились близко. Хендерсоны с соседней улицы должны были провести дезинфекцию своего дома на этой неделе, но шум на улице не имел никакого отношения к дезинфекции, и он был ближе, чем у Хендерсонов. На самом деле, казалось, что звуки доносятся прямо с заднего двора.
Сидни замерла, как испуганный сурок. Она стояла, инстинктивно натягивая халат. Джим уехал в Чикаго более часа назад, и, как она обычно делала, когда он уезжал в одну из своих деловых поездок, Синди решила устроить себе выходной. Вместо того чтобы сразу убрать посуду с завтрака и прибраться в доме, она оставила все дела и осталась здесь, на кухне, неторопливо читать газету, потягивать кофе и смотреть телевизор.
Она посмотрела в сторону закрытых штор, закрывающих раздвижную стеклянную дверь, ведущую в садик на заднем дворе.
Теперь она услышала голоса, мужские голоса, и звук падения чего-то тяжелого на террасу.
Она замешкалась на мгновение. Если бы она была одета и работала по дому, она бы без колебаний вышла на улицу посмотреть, что происходит. Но сейчас она не чувствовала себя готовой к конфронтации и общению с кем-либо. То, что она была в ночной рубашке и халате, делало её уязвимой, и она испугалась шума снаружи, боясь выглянуть и посмотреть, что происходит. В её личное пространство вторглись, и это вторжение заставило её бездействовать.
С другой стороны портьер, по ту сторону стекла, доносился низкий механический скрежет.
Она тихонько на цыпочках пересекла гостиную, отдернула занавеску и выглянула наружу.
На её заднем дворе стояла бетономешалка.
Она моргнула. Полностью неуверенная, что ей это не снится.
Бетономешалка не исчезла. Более того, она во всю работала. Цемент монотонно перемешивался, а рядом на куске фанеры лежала куча песка и гальки. На лужайке валялось несколько больших деревянных балок, одна из которых придавила её розовый куст. Трое молодых, мускулистых строителей толкали тачки, наполненные шлакоблоками, вокруг дома.
Она быстро задернула занавеску, её сердце колотилось.
Что здесь происходит?! Какого дьявола!
