благоуспешен!
Живи безбедно!
И я надеюсь,
ты станешь другом
сынам моим кровным,
о многорадостный!
Конунгу предан
каждый наш ратник
верен другу
и кроток духом;
1230 старейшины дружны;
слуги покорны;
хмельные воины
мне повинуются!»
Воссела гордая!
Великолепен был
пир-винопитие;
и не предвидели,
не знали витязи
Судьбы злосмертной
им уготованной,
когда под вечер
Хродгар на отдых
в покои конунга
ушел, оставив,
как должно, в зале,
в чертоге, стражу,
дозор дружинный.
Служили им ложами
и подголовьями
1240 скамьи дощатые
(Роком отмечен
был между ними
один брагопийца);
щиты широкие,
блестя, стояли
у них в изголовьях;
на лавах виднелись
высокие шлемы;
и меч отменный
у каждого воина
был под рукою,
и сбруя кольчатая.
Таков обычай
у них, всечасно
готовых к сече:
и в дальнем походе,
и в доме отчем —
везде, где опасность
грозит владыке, —
1250 стоит на страже
дружина добрая!
Они уснули.
Из них единый
за сон расплатился,
как то и прежде
случалось в доме,
где долго злочинствовал
Грендель, покуда
казнь по заслугам
его не настигла,
но скоро люди
о том узнали,
что недруг по смерти
оставил мстителя
за кровь, пролитую
в том сражении.
Выла над сыном
родитель Гренделя —
женочудовище,
1260 жившее в море,
в холодных водах,
в мрачной пучине,
с тех пор как Каин
мечом зарезал
отцово чадо,
кровного брата,
а сам, заклейменный,
утратив радости
рода людского,
бежал в пустыню
и там породил
многих проклятых
существ, подобных
Гренделю-волку,
ходившему в Хеорот
где с ним и встретился
ратник сильный,
жаждавший мощью
с мерзким померяться
1270 благо от Бога
дан человеку
дар многославный —
сила и храбрость;
там, уповая
на волю Господа,
воин сразился
и твари адской
воздал, как должно, —
с позором сгинул
лишенный счастья
враг земнородных
в болотное логово.
Но мать страшилища,
тварь зломрачная,
решила кровью
взыскать с виновных,
отмстить за сына:
явилась в Хеорот,
где войско датское
1280 дремало в зале,
и новые скорби
и страхи прежние
сулила людям
родитель Гренделя.
(И все же не слишком
страшна врагиня —
не так ведь могуча
жена в сражении,
как муж, подъявший
молотокованый,
кровью запятнанный
меч остролезвый,
дабы с размаху
разбить на вражьем
шеломе вепря.)
Щитов достаточно
нашлось в чертоге,
клинки засверкали
в руках у воинов
1290 (лишь тот, застигнутый
врасплох, спросонок
не вспомнил о шлеме,
о мече и кольчуге);
тогда от дружины
она бежала,
уйти поспешила,
жизнь упасая,
но все же успела
похитить сонного —
схватила ратника
и скрылась в топях.
Она сгубила
любимца Хродгара,
слугу вернейшего
из всех старейшин
земель междуморских,
достойного мужа,
храброго в битвах.
(Тем временем Беовульф
1300 спал после праздника
златодарения
в дальних палатах,
гаут всеславный.)
Крики в хоромах;
она похитила
руку Гренделя,
и вновь злосчастье
вернулось в Хеорот:
выпал жребий
гаутам с данами
дань выплачивать
кровью родичей.
Многострадального
старца-правителя
скорбь сокрушила,
когда он услышал,
что умер лучший
из благороднейших
его соратников.
1310 Тогда поспешно
к нему был призван
победный Беовульф,
и рано поутру
военачальник
со всем отрядом
своих сородичей
к вождю явился,
дабы услышать,
какими благами
воздал Создатель
за прежние муки.
Шагал по плитам
прославленный в битвах
и с ним дружина
(дрожали стены)
навстречу мудрому
старцу-конунгу;
владыку Ингвинов
спросил он, приветствуя,
1320 счастливо ль минула
ночь прошедшая.
Хродгар промолвил,
защита Скильдингов:
«Речь не о счастье! —
Вновь посетили
датчан печали:
мертв Эскхере,
первый из братьев
в роду Ирменлафов,
мудрый старейшина,
столп совета,
с кем мы конь о конь
скакали в сечах,
прикрыв друг друга,
рубили вепрей
на вражьих шлемах, —
да будет примером
каждому ратнику
слава Эскхере.
1330 Тварью грозной,
забредшей в Хеорот,
был убит он,
и я не знаю,
с поживой, жадная,
куда бежала,
в какое место.
На месть возмездием
она ответила,
на бой полночный,
в котором с Гренделем
ты сквитался,
воздав за гибель
и долгострадание
народа нашего, —
недруг страшный
лишился жизни;
теперь явилась
ему на смену
эта зломыслая
1340 кровью выместить
смерть сыновнюю, —
так полагает
любой из героев,
скорбящих в сердце
о верном соратнике.
Смотри! Вот Эскхере
рука, что щедро
деяния добрые
для всех творила!
Я слышал – старейшины
мне поведовали,
также и люди,
окрест живущие,
что им случалось
видеть воочию
двух на пустоши
воров крадущихся,
существ кромешных,
и будто бы первой —
1350 так им казалось —
тварь выступала
в обличим женском,
а следом – поганый
шел отверженец
тропой изгнанников,
муж, что огромней
любого смертного, —
народ издревле
нарек его Гренделем, —
но кем зачат он,
и чьи они чада,
и кто был их предком
из темных духов,
и где их жилище —
люди не знают;
по волчьим скалам,
по обветренным кручам,
в тумане болотном
их путь неведом,
1360 и там, где стремнина
гремит в утесах,
поток подземный,
и там, где, излившись,
он топь образует
на низких землях;
сплетает корни
заиндевелая
темная чаща
над теми трясинами,
где по ночам
объявляется чудо —
огни болотные;
и даже мудрому
тот путь заказан;
порой бывает,
что житель пустошей,
гонимый сворой,
олень гордорогий,
спасая голову,
1370 стремится к лесу,
но, став на опушке,
он жизнь скорее
отдаст охотнику,
нежели ступит
в темные чащи, —
страшное место! —
когда же буря
тлетворным ветром
дышит над водами,
вздымаются волны,
мрачнеет воздух,
небо плачет.
И вновь на тебя лишь
мы уповаем!
