Направилась дружина к чертогу, засверкало, зазвенело оружие и броня. У дворца воины сняли щиты, нагрудники, сложили копья, мечи на пестрые плиты. Привратник спросил, откуда они, и Беовульф повторил:
– Мы гауты из дома Хигелака. Доложи о нас конунгу.
Выслушал Хродгар привратника и сказал:
– Тот Беовульф, которого я знал ребенком? Помню его отца. А сам этот мальчишка одной рукой однажды тридцать ратников победил. Прислал его, должно быть, Всевышний!
Гауты вошли в Хеорот, и Беовульф сказал:
– Привет тебе, Хродгар! Услышал о вашей беде – о том, что чертог твой, лишь померкнет солнце, пустеет. Там, откуда иду, каждый знает мою силу. Ведомо всем, что я победил пятерых великанов. Бился и с морскими чудовищами. И с злобесным Гренделем справлюсь! Доверь нам охрану палат. Увидишь, одолею врага врукопашную, коль не носит он меча!
– Привет тебе! – сказал Хродгар. – Рад, что ты помнишь добро. Помню я отца твоего, он скрывался здесь от своих же родичей – гаутов. Я приютил его, дал за него выкуп, и он присягнул мне. А теперь без жалости губит нас Грендель. Многие оставались здесь на ночь – встретить чудовище. Но встречали смерть. Утром находили лишь кровь на полу и на стенах и следы схватки. Хорошо, что пришел. Садись пировать.
Начали они трапезу. Виночерпий наполнял чаши, а песнопевец славил Хеорот. Вдруг У́нферт, сидевший подле конунга, обратился к Беовульфу. Он и раньше смотрел на него – и не с добром. Неужели появился кто-то сильнее и славнее Унферта?
– Не ты ли тот герой, что на спор с другом своим Брекой проплавал в океане семь дней и ночей, кичась немереной силой? И все же проиграл ему – еле живого вынесло тебя на берег. Спору нет, ты силен, но всегда ли? Уверен, что сможешь победить Гренделя?
– Друг мой Унферт, да ты пьян, похоже, – отвечал Беовульф. – Помню то состязание, мы с Брекой были почти мальчишки. Силы свои он переоценил и чуть не утонул, но я его не бросил: поплыли мы к берегу, возвращались пять суток. Буря была и темень – и я потерял его. Тут поднялись из глубин твари, одна стиснула меня когтями, но кольчуга выдержала. А я ударил клинком, проучил эту нечисть и наутро увидел скалы. С тех пор этот путь безопасен: чудовищ там нет. С тех пор знаю: судьба того бережет, кто бесстрашен! Я убил девять чудищ, выжил в схватке, но про тебя или Бреку такого не слышал. Зато говорят, что ты погубил собственных братьев. Было бы в тебе столько же храбрости, сколько бахвальства, Унферт, о Гренделе уже позабыли бы. Но ничего, завтра всякий сможет здесь пировать без опаски.
Обрадовался конунг и этим речам, и решимости Беовульфа. Тут сверкнуло золото, украшения: вошла жена Хродгара Ва́льхтеов. Подала супругу чашу, и тот осушил ее. Обошла гостей, приблизилась к Беовульфу и громко поблагодарила Создателя, что послал защитников.
– Я поклялся, – ответил Беовульф. – Или уничтожу вашу беду, или сам сгину. Третьему не бывать!
Услышала это Вальхтеов – обрадовалась, как и Хродгар.
Села она рядом с мужем, и пир разгорелся – совсем как в былые дни, когда никакого Гренделя не знали. Звучали смех, песни – до тех пор, пока конунг не приказал укрыться в покоях. Он знал – скоро явится враг. И напоследок благословил Беовульфа:
– Доверяю тебе жилище. Исполни клятву!
Вышел Хродгар, следом дружина. Остались в зале Беовульф и его воины.
Шлем, кольчугу и меч отдал Беовульф помощнику – решил биться голыми руками. Грендель никогда не являлся с оружием, пусть и побежден будет так же.
Устроился Беовульф на ложе, вокруг улеглась дружина. Хоть и тревожно было, но вскоре все заснули. И лишь один дружинник по имени Ха́ндскио не спал – если появится Грендель, он заметит его!
А Грендель уже направлялся к чертогам. Поднялся из глубин, вышел на утесы – убивать тех, кого встретит. На груди его болтался необъятный мешок, сшитый из драконьих кож, – туда он складывал человечьи тела. Шагал под ночными тучами, пока не увидел златоверхий дворец с самоцветными стенами. Уж сколько он приходил сюда и ни разу не встретил достойного врага. Наверняка не будет его и сегодня.
Когтистой рукой коснулся Грендель затворов, и они упали, а следом и двери. Ступил Грендель на разноцветный настил: его глаза полыхали в темноте ярче факелов. Увидел, что в зале есть стража, обрадовался: до утра хватит поживы, будет настоящий пир. В недобрый час задремал Хандскио, не успел он и вскрикнуть, как схватил его мечезубый Грендель и в одно мгновение умертвил. Приблизился к другим спящим, протянул к ним руку… и вдруг ее перехватил Беовульф!
В ярости стоял Беовульф пред чудовищем. Не ждал Грендель подобной хватки, никогда еще не встречал такой силы. Впервые чудовище испугалось! Захрустели пальцы Гренделя, он отпрянул, хотел убежать в болота, укрыться в зловонной тине. Но Беовульф не отпускал.
Начали они биться. Зал трещал, ломались скамьи. Шум и топот стояли такие, что даны, хоть и были в укрытии, перепугались. И вдруг услышали самый страшный крик – это вопил Грендель.